Get the Flash Player to see this player
 

580 MБ
116 мин : 27 сек
512 x 384
467 просм.
17 апр 2012



Одобряю
Запомнить
Текущий кадр




Академик Сидоров Г.А. - 07 Эпоха Сталина. Часть 2 (27.4.2006)

Альбом Академик Георгий Сидоров - САВ (95 видео)

Академик Сидоров Г.А.

Завещание Никлота

Подробности
Категория: Поэзия
Просмотров: 2351
Земля венетов

Мы хотим вам поведать, братья,
О былых временах на Поморье ,
О Никлоте, о князе Высоком,
Князе мудром, отважном и Светлом,
Что возглавил пылающим сердцем
Совокупные силы венетов .
Их войска и дружины морские
В тяжкий год, наступления Нави ,


Когда дымом от многих пожарищ
Затянуло и землю, и небо,
Когда Тёмные, веря в победу,
Осаждали град Дубин на Лабе,
Волин-град, град Торнов, стены Ретры,
Когда флот и датчан, и фламандцев,
Гордых свеев , их братьев норвенов
Бороздил в тяжкой силе военной
Воды светлого братного моря.
Мы хотим рассказать о Никлоте,
О победах и подвиге князя
И о том, что сказал вождь венетов
В день торжеств, Обращаясь к славянам.
Но начнем свой рассказ мы сначала.
Да поможет нам Велес Высокий
Рассказать все правдиво и честно,
Чтобы помнил потомок далёкий
Песню славы, пришедшую с неба,
День победы сил Света над Тьмою,
День, подаренный нам Световидом.
Знают все в землях франков и готов,
Что богаче славян на Поморье
Нет племён и народов в Европе.
Здесь есть всё: и холмы, и долины,
Где качаются тучные травы,
Воды рек, гладь озёр, тихих хлябей,
Сколько рыбы в них,
Дичи средь плавней
И сосновых лесов бесконечность,
Где по мхам и по травам душистым
Бродят серые грузные зубры,
Рядом с ними олени лесные.
А по светлым полянам и поймам
Лани быстрые, вепри, косули
И другое зверьё табунами...
Но охотников ради забавы
Земли венов Поморья не знают.
И доверчивы звери лесные
К добрым людям, что их охраняют.
Но не только сосновым простором
Земли венов Поморья богаты.
Здесь стоят, под ветрами качаясь,
Древних предков святые дубравы,
Где сокрыты от хищного глаза
Старых капищ и храмов подворья.
К этим капищам тайные тропы
Охраняет хозяин рачитый,
Светобор - дух лесов и природы.
Лишь ему одному доверяет
Лес венетов сакральные тайны.
Всё в стране лужичан , ободритов ,
Поморян, хижичан и ретаров
Благоденствует, манит богатством.
В их столицах и малых селеньях
Слышна радость, весёлое пенье,
А на праздниках красные девы
В хороводах кружат до полночи,
Состязаются отроки в беге
И в военной игре-перунице.
Полны в Волине, Ретре, Щецене
Рынки разного в ценах товара.
Из Китая - шелка и наряды,
От арабов - клинки из булата,
Из полуночных стран – бела рыба,
А с Восточной Руси - воск и кони,
Сёдла добрые, шлемы стальные…
А купцы поморян, ободритов
И суровых руян из Арконы
Посещают далёкие страны,
Ходят в Рум , Киликию , Тавриду ,
Шемаханское царство и к индам.
Но не только купеческим флотом
Славны Щецен, Венета, Аркона,
Много лодей военных у венов,
Крепких лодей, крутых, быстровёслых.
Эти лодьи и дённо, и нощно
От пиратов хранят побережье,
Топят данов, норвенов и свеев,
Если те, нарушая законы,
Тёмной ночью крадутся пограбить,
Взять в полон красных Дев и подростков.
Но не только лишь силой морскою
Горды вены славянского моря,
Они горды прославленным войском,
Войском сильным, единым и стойким.
Что не раз латинян побеждало
В долгих войнах, упорных, кровавых.
Помнят франки, норвены и свеи,
Помнят даны свои пораженья,
И невольно славян уважают
И идут с миром к ним на сближенье.

Волхвы

Поздним вечером звёздное небо
Осветила луна, подымаясь.
Её свет встал над кромкой тумана,
Что повис над красавицей Лабой.
И рассеяв его на утёсе,
Нежной ласкою к древнему дубу
Опустился, сверкая росою.
Луч луны, отпугнув тени ночи,
Осветил трёх волхвов, что стояли
И смотрели с утёса на Лабу,
На игру светотеней в тумане
И леса, освещённые светом,
Светом неба, холодным и мёртвым.
Но недолго волхвы любовались
Тихой Лабой в сиянии лунном.
Повернувшись к высокому дубу,
Они сели на камень холодный
И, тряхнувши седыми кудрями,
Повели меж собою беседу.
Старший молвил: "Я сердцем увидел ,
Как у Римского папы в застольи
Каролинги - два брата сидели
И ему рисовали на коже
Наши земли и Лабу, и море.
Убеждали, что надо к походу
Три державы толкнуть в это лето,
Чтобы нехристей к лику святому
Привести под мечом и секирой.
Папа, выслушав их, отказался
Помогать королям в этом деле.
Только верить ему не престало:
Он боится нас, знает, что видим,
Что волхвы за "наместником бога"
Зорко смотрят в мирах Световида .
И поэтому надо готовить
Наш народ к наступлению Тёмных.
Я сказал, что хотел, мненье ваше
Мне б не лишним бы было услышать.
Вы ведь тоже в бескрайние дали
Проникаете силою духа".
И качнувши седой головою,
Белый волхв повернулся к сидящим.
Но волхвы отвечать не спешили,
Они внутренним взором промчались
По столицам империй латинских,
Вдоль дорог и по орденским замкам.
И везде открывались их сердцу,
Сердцу вещему тайны папистов.
Вся Европа готовила войско,
Собирала пикариев, кнехтов,
Арбалетчиков, лучников метких,
Сильных конников в латах надёжных
И, конечно, обозы с припасом,
Чтобы войско ни в чём не нуждалось.
И везде маги Света узрели
Суету ватиканских легатов:
Кардиналов, епископов знатных
И других, что готовили войско.
И вернувши сознание к дубу,
Они тихо ответили старцу:
"Старший брат, мы с тобою согласны,
Пусть узнает народ о несчастье,
О нашествии Тёмных с крестами
И готовится пусть, чтоб внезапно
Не обрушилась Тьма на Поморье,
Чтобы силы единые венов
Как и в прошлом, сражаясь достойно,
Сбили спесь с королей и баронов,
С тех, кто слушает глас Ватикана.
Ну а нас битва ждёт в царстве теней,
В тех мирах, где живут духи Нави.
Да помогут пресветлые боги
И законы высокие Прави!"
И сказавши слова эти брату,
Оба мага, поднявшись, исчезли.
Только ветер ночной и колючий
Донёс слово: "Род с нами, владыко"

Грозная весть

Рано утром с седого утёса
Ввысь поднялся орлан белокрылый,
Он кружился над Лабою дивной,
Пожирая глазами пространство,
И увидел, как всадник меж леса
На коне черногривом несётся,
Второпях выбирает дорогу,
Но уверенно едет - красиво!
Видно сразу гонец издалёче…
Бережёт силы лошади витязь.
Вот подъехал он к Лабе широкой,
Слез с коня и из веток ветловых
Вынул челн, в нём, присев на колени,
Стал грести, его лошадь послушно
Плыла рядом красивою шеей
Рассекая волну светлой Лабы.
И, ударив крылом, птица Рода
Поднялась в облака и оттуда,
Вновь увидела война на крупе.
Всадник к Ретре спешил по дороге,
И орлан, проводив его взглядом,
Полетел на утёс свой далёкий
Сообщить ведунам, что гонец их
Невредим и достигнет столицы.
Между тем витязь бором сосновым
Прискакал к граду лютичей славных
И, махнувши флажком зоркой страже,
По мосту пролетел серой птицей.
Вот набатный неистовый коло
Созывать стал народ своим словом,
И бежали на площадь печали
Люди Ретры - и вои, и жёны,
Становились в ряды и молчали,
Дожидаясь, что скажет народу
Тот, кто в колокол бьёт меднозвонкий.
Вот затих бой сердца леденящий,
И раздался над площадью голос:
"Братья крови, ретари, вставайте,
Враг идёт к нам жестокий и злобный
По Саксонии к нашим границам,
Подступают и франки, и немцы,
С ними вместе бургунды, фламандцы,
Генуэзцы, а с севера – даны,
Конунг Кнуд, с ним ярл Свейн и другие.
Они рвутся град Дубин ослабить,
Осадить его с моря и с суши,
А за всем этим войском латинским
Папа Римский и с ним Каролинги,
Императоры, герцоги, графы -
Вои трёх орденов Чернобога .
Всем им хочется земли венетов
Разорять, жечь, насиловать, грабить!"
И сказав своё слово, посланник
Поклониться князьям и боярам,
Что собрались с тревогою в сердце
На неистовый бой колокольный.

На рассвете жрецы храма Лады ,
Что стоял на холме в центре града,
Отпустили из клеток ветловых
Голубей сизокрылых почтовых.
Эти голуби с грустным посланьем
Полетели к столицам Поморья.
Они, радуясь свету и воли,
Поднялись к облакам и по ветру
Устремились на Родину к дому.

Мчались птицы над лесом и морем,
А над ними кружились орланы,
Охраняя в полёте посланцев,
Чтобы ястреб иль коршун голодный
Не напал на гонцов утомлённых.
Убедившись, что голуби целы
И посланье дойдёт к адресату,
Птицы Рода, летя в поднебесье,
Развернулись и к храмам далёким
Полетели, исполнивши долг свой.
Через день все столицы Поморья
Знали то, что на землях латинских
Собирается ратное войско,
Войско, сильное волей, единством.
В этой армии конных и пеших
Столько собранно, что сосчитать их
Даже сам Числобог3 не сумеет.
И ведёт орды Тёмных с крестами
Каролинг и потомственный воин,
Императора брат - знатный герцог,
С ним епископы, графы, бароны,
Пилигримы войны – тамплиеры.
Их гроссмейстер рубака бывалый,
Что не раз побывал на Поморье.
Знает он и броды, и дороги
В землях венов, а также порядки
Войск славянских, их силу и слабость.
И в столицах Поморья звучали
Сутки коло набатные звонко.
Под их звук собиралися мужи
Многомудрые, сильные правдой,
И старейшины с ними седые,
И, конечно, бояре с князьями.
На собраньях славяне решали,
Как усилить былые союзы,
Чтобы споры и глупые тяжбы
Не мешали единству славянов;
Как построить засеки в дубравах
И разрушить мосты через реки;
Также стены усилить детинцев
И продукты на случай осады
Завести в города побратимов.
Когда грустная весть о несчастьи
Земли стойких славян облетела,

Стали женщины плакать ночами,
Обнимая мужей своих милых.
В свою очередь, мужи и вои
Отточили мечи и секиры,
Копья добрые, стрелы, чеканы,
Остроклювые крючья, кинжалы.
День и ночь кузнецы в своих кузнях
Занимались починкой доспехов,
Переклёпкой щитов и насадкой
Топоров на удобные древки.
На Поморье готовились к встрече
Чужеземцев и слуг Чернобога,
Все трудились: и мужи, и жёны,
Даже дети и старцы седые.
Население рвы углубляло,
Поднимало дубовые стены,
У бойниц насыпало каменья
И смолу разводило в кадушках.
Также сено с лугов вывозило,
Чтобы скот в крепостях ел отменно
И кормил молоком, сыром, мясом
Осаждённое в них население.

Никлот

Поздним вечером яркие звёзды
Загорелись, на небе мигая,
Море сонно плескало прибоем,
Подымая с песков белых чаек.
Те, летая над тёмной водою,
Возмущённо и громко кричали,
Недовольные лаской морскою
И порывами слабого ветра.
Только филин спокойно и важно
Восседал, наблюдая за морем.
Он сидел на камнях незаметный,
Неподвижный, невидимый чайкам.
Птица Сварога ночью безлунной
На дозоре сидела исправно,
Чтобы с моря внезапно в час поздний
На драккарах строптивые даны
Не нагрянули силой военной.

В это тихое сонное время
В зале храма Перуна собрались
Воеводы – бояре Дубина -
И, усевшись на лавках сосновых,
Стали ждать, когда князь пожелает
К ним прийти и сказать своё слово.
Так сидели они до полночи
И молчали, а ветер холодный,
Потихоньку играя ставнями,
Всё скрипел и стонал как ребёнок.
Наконец воеводы поднялись
И, вздохнув, порешили направить
В княжий двор своего человека,
Чтобы он передал князю слово,
Слово тех, кто за войско в ответе,
Кого выбрали общим собранием
Ободриты в тяжёлое время.
Решено было князя поставить
Перед фактом его малодушья,
Чтобы он отказался от власти,
Если страхом наполнено сердце.
Но лишь только об этом решили,
Как открылись дубовые двери,
И в светлицу вошёл вождь военный,
Светояр – князь страны ободритов.
И увидев его, воеводы
Снова сели на лавки и молча
Стали ждать, когда молвит он слово.
И сказал Светояр воеводам:
«Братья, трудно мне, братья родные!
Не взыщите, скажу я вам прямо,
Что не знаю, как с Тьмою бороться,
Здесь не я нужен вам – воин брани.
Нужен воин другой – воин слова,
Воин мудрости, воин порядка!
Воин, знающий Тёмных законы,
Тот, кто жизненный опыт имеет,
Кто водил наше войско на данов,
На норвенов, на франков, на свеев
И ни разу не знал пораженья.
Одним словом скажу я вам, други,
Что Никлота к нам вновь на княженье
Надо звать: к его дому с поклоном
Первым я подойду – вы за мною.
И прошу вас, поверьте мне други,
Что не надо играть нам с судьбою».

Старый мудрый Никлот утром ранним
Вдруг узрел из окна своей спальни,
Как к воротам парадным у дома
На конях вороных и на белых
Подъезжали бояре в доспехах.
С ними князь Светояр
В шлеме златном,
В красном ярком плаще и в кольчуге,
А в руках его - меч высшей власти,
Власти, данной народом, над войском.
И задумался старец, взирая
На нарядных гостей у стен дома.
Но надев выходную рубаху,
Вниз по лестнице быстро спустился,
Отпер двери своими руками,
Жестом знатных гостей приглашая.
Но остались на месте бояре,
Только головы в низком поклоне
Пред хозяином все опустили.
И лишь князь Светояр вперёд вышел,
Он снял шлем и, склонивши колено,
Молча меч положил пред Никлотом,
А потом тихим голосом молвил:
"Князь и брат мой,
Вот меч высшей власти,
Снова он к тебе, мудрый, вернулся.
Это воля народа и князя,
Что склонился сейчас пред тобою.
Подыми меч, возьми его снова
И води войско венов, как прежде.
Все мы будем служить тебе честно,
Если надо и головы сложим
За народ свой и правое дело.
Не взыщи, что ответственность снял я,
На тебя возложив её бремя,
Это было угодно народу,
Что нам делать – такое уж время".
И Никлот взяв дрожащей рукою
Меч булатный, поднёс его к сердцу
И сказал твёрдым голосом князю:
"Светояр, очень жаль, что народа
Отменить я не в силах решенье.
Я согласен, и вот моё слово:
Знаешь ты, Светояр, знают войны,
Что я стар и командовать войском
Одному будет мне не под силу.
И поэтому, брат мой, со мною
Будешь ты, Светояр, равный властью,
Старику помогать станешь словом
Мудрым, нужным, ведь ты полководец!
Я возьму на себя ход событий,
Ты же их исполнять будешь смело.
Нам так будет сподручнее, княже.
Три чела, три руки и три сердца".
Удивлённо взглянув на Никлота,
Светояр свою голову поднял
И спросил старика: «Кто же третий,
На кого он надежды питает.
Может кто из союзников верных
И кого он пока что не знает?»
Но ответил Никлот ему прямо:
"Третий с нами поднимет десницу
Руевит3, из огня выходящий.
Я во сне его видел, бояре,
Бог сказал мне всего лишь два слова:
"Я пришёл". Значит, Тьма не всесильна.
Надо верить, что выстоим, други.
Но, чтоб наша победа созрела,
Мы пошлём в Ретру к лютичам верным
Трёх бояр, в ратном деле сметливых
И попросим их быть с нами вместе.
Также надо посольство к руянам
Снарядить нам, пока что датчане
Не прикрыли морские проходы.
Надо спешно помочь лужичанам
Скот сберечь и разрушить дороги,
Что ведут по их землям на Дубин.
И, конечно же, надо направить
Мужей, знающих толк в убежденьи,
В Русь Восточную к братьям по крови,
Если б флотом они своим мощным
Усмирили Сегтуны4 драккары!
Я боюсь выступления свеев,
Их король - давний друг Каролингов.
Надо думать о всём, братья, сразу
И везде опираться на силу".
Так сказавши, Никлот меч повесил
На свой пояс сафьяновый красный
И, обняв Светояра по-братски,
До земли поклонился боярам.

Нашествие

Между тем, в земли лютичей вольных
Из Саксонии войско латинов
Тяжкой силою грозно вступило.
Впереди, на конях восседая,
Продвигались наёмники смело.
Вид уверенный, наглый, надменный.
Видно сразу: пощады не знают…
Рядом с ними, блистая гербами,
Иониты и, полные силы,
Тамплиеры в тяжёлых доспехах.
Чуть поодаль лихих воев смерти
Продвигались баварцы, бургунды,
Генуэзцы, швейцарцы и франки,
Также рыцари Пада и Рейна,
Вслед за ними на грузных повозках,
Запряжённых волами, конями
Восседали с оружием саксы,
Те, что осенью прошлой клялися
Быть в союзе с народом Поморья.
И вся эта военная сила
Шла на Ретру, на Волин и Дубин,
На Торнов, на Венету и Щецен.

И вожди латинян изнывали
От безделия, видя пустые
Сёла лютичей, чьё население,
Спрятав скот и засыпав колодцы,
Всё куда-то мгновенно исчезло.
Кроме этого, в пущах дороги
Позакрыли засеки, и тыны
И мосты через малые речки
Оказались в огне и руинах.
И не видно нигде было войска,
Войска лютичей смелых и сильных.
Странно было смотреть, как славяне
Без борьбы отступают к столице,
Отдавая свирепым пришельцам
Свои светлые отчие земли.
В это время из датских фиордов
Флот в Венетский залив гордо вышел:
Корабли синеокого Кнуда,
Его брата - весёлого Свейна.
Вся флотилия, став против ветра,
Шла на вёслах, волну рассекая.
И кричали неистово чайки,
Возбуждённые скрипом уключин.
Пели песни гребцы, выли трубы,
Слышен бой был больших барабанов
И команды начальников флота
В шуме ветра и качке драккаров.
Флот датчан шёл войною на Дубин,
На морскую столицу венетов.
Братья-ярлы решили отрезать
Крепость славную на год от моря,
Чтобы немцы, фламандцы и франки
Могли взять её с суши измором.
Через день корабли резвых данов
В воды Лабы вошли до заката
И, продвинувшись к Дубину с юга,
Стали на ночь в заливе у вала.

Огонь вечной жизни

В центре дикой, широкой дубравы
На высоком холме у дольмена
Тайный храм стоял, небом хранимый
И хозяином тёмного леса.
В храме древнем когда-то в час грозный,
Когда с севера льды надвигались
И метели свирепые дули,
Засыпая равнины снегами,
Когда солнце исчезло за тучи
И земля от морозов стонала,
В этом храме зажёг волхв Высокий
Вечный пламень Властителя неба .
С тех времён много лет пролетело,
Но огонь не угас утомлённый.
Он горел и горел, разгоняя
Тени Тьмы – порождение Нави.
И вот в храм этот тайный, незримый
Для жрецов бога смерти и тлена,
Собрались семь волхвов
В платьях белых
И, огню поклонившись святому,
Взявшись за руки, наземь уселись
Рядом с пламенем, с думою в мыслях.
Лица их освещались лучистым
Светом Прави горящего сердца.
И сказал жрец верховный Сварога,
Обращаясь к собравшимся магам:
«Войны Света, я знаю, что мысли
Вам известны мои, как и слово.
Но я должен обряд ритуальный
Провести у огня в этом круге.
Так что слушайте, сердцем внимая
Мою речь о величии дела,
И сознанием в суть погрузитесь
Той задачи, что вскоре придётся
Нам решать, опираясь на Силу.
Братья духа, высокая Сварга
Ждёт нас ныне в безбрежье далёком,
Там решаются судьбы земные:
Судьбы русов, венетов и чуди.
Судьбы всех, кто живет
Словом Весты
И законы чтит Прави высокой.
Ведь нашествие Тьмы на Поморье
Началось в мире огненном неба…

Нам придётся вступить в битву с Тьмою
В бесконечности, грозной, великой
В царстве теней и сил Чернобога.
Там, где хаоса пламень холодный
Пожирает пространство Вселенной ,
В этом царстве нам пламенным светом
Предстоит нанести пораженье
Чёрным магам, что Тёмными правят
В странах запада - мрачного, злого.
Предстоит нам немалое, братья,
И не все возвратимся в мир плотный.
Но проигрывать битвы на небе
Нам нельзя даже в полночь Сварога .
Тогда пламень – хранитель священный –
Будет силами Тьмы уничтожен,
И исчезнет язык святорусский
На Поморье и в крае восточном.
Племена наши землю покинут,
Обливаясь слезами и кровью,
А их место займут в поднебесье
Латиняне - рабы Ватикана.
Я сказал вам, жрецы, то, что должен,

Что отлично вы знаете сами.
Но добавлю: победы на небе
Разрешают все споры земные».

Этим словом закончил обряд свой
Белый волхв и, взглянув
В души братьев,
Прочитал в их сердцах силу Духа,
Силу, данную магам Даждьбогом.
И невольно владыко замедлил
Взор свой праведный на побратимах:
Все наполнены яри небесной
И красивы, как боги земные.
Кто вернётся из них в край родимый,
Кто останется жить, - он не знает.
Тайна эта лишь Роду доступна,
Но Верховный об этом не скажет.
С этой мыслью жрец Сварога знак дал,
И волхвы, вынув души из плоти,
Унеслись на поля края Сварги,
В мир, где битва сил жизни и Света
Шла жестокая с воинством Нави.
Рядом с пламенем вечным остались
Лишь тела их недвижные в белом.
С виду, будто бы маги заснули,
Только камень холодный на лицах,
Освещённый кострищем Даждьбога,
Говорил об уходе надолго.

Начало осады

Утром, выйдя на башни Дубина,
Старый мудрый Никлот флот увидел,
Флот датчан торопливых и сильных,
Жадный к золоту, яствам и жёнам.
Но, сочтя корабли, князь венетов,
Не стесняясь бояр, засмеялся.
И, увидев весёлого князя,
Удивились седые бояре:
"Что смешного, Никлот ты увидел?
У датчан флот прославленный, крепкий.
Мы отрезаны ими от моря,
Как пробиться нам к тем же руянам?"
И ответил Никлот князь пресветлый:
"К нам руяне придут вскоре сами,
Не пришло пока время сражений.
Оно будет – почти уж настало,
И датчане уйдут восвояси
И ни с чем, вот увидите, братья!
Слабость их в том, что два у них ярла.
Оба метят корону напялить.
В этом деле поможем мы Свейну,
Кнуд покинет нас сам очень скоро" –
И Никлот показал на драккары,
Что стояли с гербами у брега:
"Оба брата друг к другу питают
Только злобу и лютую зависть.
В этом наша победа, бояре,
Но датчане об этом не знают".
И Никлот, повернувшись спиною,
К угловой пошёл башне высокой,
И бояре смотрели на князя,
Удивляясь тому, что сказал он.

Через два дня под стены Дубина
Подкатило латинское войско.
Сколько разных знамён,
Сколько стягов
И надменных гербов со значками:
Генуэзцы, бургунды, фламандцы,
С ними войны земли лотарингов,
Тамплиеры, епископ, аббаты
И обоз, переполненный скарбом.
Войско Тёмных у рвов стало на ночь,
А на утро, раскинувши лагерь,
Заслонило собою дороги
И леса, и поля, и брег Лабы…
Вскоре сотни костров загорелись
Вокруг крепости в ровном порядке.
На них жарилось свежее мясо,
Что нашли в деревнях латиняне,
И парились шатры и палатки,
Просыхая на солнце и ветре.

С наглым видом латинские войны
На твердыни Дубина взирали,
По-хозяйски ко рвам подходили,
С арбалетов по башням стреляли
И грозили защитникам града
Крёстным знаменем, криком, гербами.
Иногда по команде гортанной
Перед рвами носили знамёна,
Чтобы видели войны Дубина,
Что пришла на их земли корона
Каролингов, властителей юга.
И сердца у славян трепетали
Перед войском бесчисленным, сильным,
Что стекло из Европы к их граду,
Перекрыло и с моря, и с суши
И взяло крепость венов в осаду.

Ночью тёмной Никлот, плащ накинув,
Поднялся на воротную башню
И услышал, как стали пришельцы
Засыпать ров дёрном и землёю.
Но не видели вены из града
Латинян, возводящих подходы
Через водный рубеж к их воротам,
И напрасно стреляли из луков
Осаждённые в недругов лютых.
Наугад все их стрелы летели
И вреда не чинили христианам.
Ночь темна, только море искрится,
И слепят факела между башен,
Но Никлот, подозвав воеводу,
Приказал ему дёготь из бочки
Вылить в ров,
Вылить дёготь зажжённый,
Чтобы он запылал над водою,
Освещая работы папистов,
Чтобы лучники видели цели
И стреляли по ним не по слуху.
Вскоре князя приказ был исполнен,
И венетские стрелы сразили
Тех, кто ров засыпал ночью тёмной,
Возводя из щитов загородки.
И ушли восвояси в свой лагерь
Латиняне от башни воротной.
Но наутро венеты узрели,
Как ко рву подвели тамплиеры
Щит из досок на длинных повозках.
Этот щит прикрывать стал работы,
Что христиане начали средь ночи.
И напрасно стреляли венеты
С катапульт по щиту на колёсах,
Он всё ближе и ближе катился,
Угрожая к воротам подъехать.
Ободриты с опаской взирали,
Как их ров засыпают глубокий,
И в бессилье не знали, что делать,
Только старый Никлот был спокоен.
Он сказал, обратившись к боярам,
Что просох щит на солнце кветеньском ,
И спалить его будет не сложно.
Надо только облить его зельем –
Это сделает даже ребёнок -
С катапульты стреляя горшками,
Что наполнены чёрной смолою.
Как сказал князь, так сделали вены,
Щит засыпали зельем горящим
И смотрели со стен, как сгорает
То, что столько им бед причинило.
Наблюдая за пламенем дерзким,
Ободриты себя поздравляли,
Пели песни, плясали на башне
И Никлота хвалили за мудрость.
Только старый от них отмахнулся,
Говоря, что огонь дал им Велес
И заслуга его здесь малая.
Каждый смог бы легко догадаться,
Как разрушить щит длинный из досок, -
Просто он стал по случаю первым, -
И добавил, что вскоре наступят
Штурмов дни и тягучей осады,
Что их ров для пришельцев с крестами
Не является крепкой преградой.

Так и вышло: всё лето христиане
Через ров по настилу из брёвен
Шли разъярённой массой железной.
Сотни лестниц они подымали,
Подступая под башни столицы,
Сотни крюков, верёвок цеплялись
За зубцы и за крышу твердыни.
Много тысяч летело на стены
Стрел отточенных, копий порочных,
Круглых ядер и звёзд из металла,
Факелов и горящих снарядов.
Но напрасными были усилия
Крестоносцев латинского войска
Хладнокровно, без страха венеты
На стенах своих крепких сражались.
Они бились за жизнь и за волю,
За любовь, за союз с вечным небом,
За богов, за наследие предков,
За обычаи, веру и правду!
И за милых своих ребятишек,
И за жён - русокосых красавиц,
За всё то, что зовётся Руссия,
Что ласкает и сердце, и душу.

Оба князя Никлот с братом крови,
Святояром могучим и славным, -
Управляли борьбою на башнях,
Подымали и словом, и делом
Ободритов, измотанных битвой.
Они шли по стенам со щитами,
Смело стрелы и копья встречая,
Говорили спокойно, без страха,
Своим видом бойцов вдохновляя.
Вот устали от штурмов напрасных
Крестоносцы несметного войска
И под осень решили к осаде
Приступить, чтобы крепость измором
Взять к весне и закончить с войною.
И для этого стали готовить
Они лагерь к зиме и надолго.
Вскоре тыном закрылись палатки,
Даже ров прокопали христиане,
От венетов себя избавляя,
Чтобы те, выходя их Дубина,
Не могли подступить к их жилищам.
А датчане, драккары покинув,
Стали лагерем шумным у леса.
Свейн и Кнуд, их шатры рядом с морем,
Не враждуют, но держаться сухо.
Это видно со стен ободритам -
И мечтают они их рассорить.

Лазутчик

На Альпийской вершине скалистой,
В укреплённом заброшенном замке
Среди ночи огонь загорелся,
Созывая прибывших на встречу.
И по этой безмолвной команде
Понеслись тени чёрные с башен,
Где сидели они дожидаясь,
Когда их пригласят в подземелье.
В сером камне под крепостью древней
Находился, забытый богами,
Грот глубокий – творенье природы
И творение рук магов Чёрных.
Вот в него и слетелись пришельцы,
Теням ночи бесплотным подобны,
И, спустившись в зал тайных собраний,
У камина все разом уселись.
А в камине горел "хлад вселенский",
Мёртвый грозный огонь Чернобога,
Освещал он их бледные лица
И одежды из чёрного шелка.
В этом месте, незримом и тайном,
Собрались силы смерти и тлена, -
Двадцать два Чёрных мага из плоти.
И бесплотный дух воинства Света -
Он невидимый был в этом зале,
Растворившись во тьме непроглядной,
Наблюдал дух волхва за собраньем
Своих недругов тёмных и властных.
Знал дух Светлый, что скоро услышит
Он решение слуг Чернобога,
Да поможет Белбог в добром деле!
Ведь посланец он этого бога.
Вот начали своё заседанье
Маги Чёрные в зале подземном,
И встревожился светлый лазутчик,
Слыша то, что хотят слуги Мары .
Маги Тьмы говорили о бедах,
Что ждут войско христиан на Поморье,
Что волхвы силы Прави подняли
В высшем мире, и светлая Сварга
Отняла у папистов удачу.
Что христианам нужна будет помощь,
И внезапный удар по венетам -
Беспощадный, решительный, жёсткий -
Нанесёт его венам ярл свеев.
Он по воле их тёмной готовит
Своё войско и флот к выступленью.
Но удар этот будет опасен,
Если венов жрецы опоздают,
Не успеют направить с востока
Войско русов на помощь собратьям.
И поэтому надо отвлечь их,
Пусть спасают свой храм среди бора,
Где горит вечный пламень их жизни.
На него надо целить сознанье,
А найдя, уничтожить бесследно.
После этого русское семя
Навсегда свои Земли покинет
И не будет мешать управленью
На планете, где чёрные силы
Воцарятся по воле сознанья
Тех, кто в зале собрался подземном.
Речи Чёрных жрецов услыхавши,
Незаметно покинул «посланник»
Грот подземный под замком пустынным
И, войдя в плоть жреца Световида,
Воплотился в Арконе цветущей.
В храме Славном возникнув из света,
Он позвал к себе братьев по духу,
Двух князей и жрецов, кому верил,
Кого знал он ещё от рожденья.
Им поведал о замыслах Чёрных
Белый волхв, ничего не скрывая.
И отправиться завтра же утром
Повелел молодому он князю
В Русь Восточную к братьям словенам.
Пусть попросит он северных воев
В день нашествия свеев на Дубин
Своим флотом могучим и войском
Отразить наступленье Сегтуны.
Им по силам сломить силу свеев
И приблизить победу венетам.

Руяне
Поздним вечером к князю Никлоту
Вошла в горницу красная дева,
Его правнучка Лада-Светлена,
Та, которую рус полководец
Постоянно держал рядом с сердцем.
Его верный и друг, и помощник,
Кому верил Никлот до предела.
Выступала она горделиво.
Рост высокий, стройна, как берёзка,
И легка, а глаза голубые
На Никлота смотрели с лукавством.
А улыбка! Какая улыбка!
Губы алые – спелые вишни -
И коса золотая! А брови -
Тёмно-русые – крылья в полёте!
Увидав деву красную в зале,
Поднялись ей на встречу бояре,
Поклонились красавице юной
И к Никлоту её пропустили.
Подошла к князю правнучка быстро,
Обняла и, целуя, сказала,
Что пришла весть с Арконы далёкой,
Прилетел голубь сизый почтовый.
И написано то, что желают
Здесь сидящие в Дубине крепком.
«Вот, - читайте» – и жестом красивым
Подала князю то, что держала, -
Сизокрылого голубя Лады, -
И, довольная, вышла из зала.
Собрались вокруг князя бояре
И прочли весть руян, волей крепких,
Что идут они морем к Дубину
Потопить корабли ярла Свейна,
Кнуда ж трогать не будут драккары.
Пусть что хочет, то думает ястреб.
И добавили то, что Никлота
Они слушаться будут и дале.
Дочитав весть руян из Арконы,
Обступили бояре Никлота
И сказали: «О мудр же ты, княже,
Твоё слово, что золото Света.
Всё предвидишь, всё знаешь наперед.
Знать, не зря тебя выбрали братья
Возглавлять наши силы в сраженьях».
Но Никлот, поклонившись, ответил,
Что его здесь заслуга малая,
Сами даны ему помогают,
Своё царство раздором шатая.

Вот холодным промозглым туманом
Затянуло и море, и Лабу,
И невидимы, тихо на вёслах
Подошли к кораблям ярла Свейна
Те, которых датчане не ждали -
Лодьи смелых руян из Арконы.
И увидели даны, как реют
На их мачтах Рароги златые,
Как носы у лодей светят бронзой
И как острые крючья стальные
Полетели на борты драккаров.
Слишком поздно датчане поняли,
Что на море в тумане творится,
Они бросили лагерь свой шумный
И ладьи защищать поспешили.
Но напрасно: внезапность руянам
Помогла лодьи Свейна по ветру
Утащить до залива морского,
Часть из них потонула на мелях,
Остальные сгорели бесследно.
Но не тронуты были драккары
Ярла Кнуда, что рядом стояли.
Всё осталось у Кнуда как было,
Ни один не погиб его воин,
Ни моряк, ни рубака, ни пращник,
Ни гребец, ошалело смотрящий.
И смутило датчан нападенье,
Стали думать они, что руяне
Сговорилися с Кнудом нарочно.
Сговорились, чтоб Свейна ослабить,
Чтобы ярл растерял свои силы.
И напрасно Кнуд клялся, что не был
Он предателем злым своему брату.
Говорил, что и сам он не знает,
Почему не напали руяне
На его корабли, что стояли
Рядом с лодьями Свейна и ярла.
Его слушали, молча, датчане
И не знали, что думать и делать,
Как вести им осаду морскую
Этой крепости мощной венетов,
Если флот потерял половину
Кораблей и людей ярла Свейна.
И решил Свейн уплыть восвояси,
Чтобы в Дании Кнуда ославить
И сторонников верных у брата
Взять себе, опираясь на слово.
И не стал Свейн тянуть с отбываньем,
Очень скоро ладьи его вышли
В море бурное Лабою быстрой
И на запад пошли ночью лунной.

Видя бегство на родину Свейна,
Понял Кнуд, что дела его плохи,
И забыл он о трудной осаде,
Думать стал он о датской короне,
Что достаться вполне может Свейну,
Если брат сможет в Дании словом
Доказать, что у Кнуда с Арконой
Договор был военный подписан.
И отдал Кнуд приказ собираться
В путь обратный за Свейном домой.
Его приняли с радостью даны
И наутро флотилия Кнуда
Уже шла бурным морем осенним
На закат в воды Хельда по ветру.

В это время на стенах Дубина,
Усмехаясь, стояли венеты,
Торопили строптивого Свейна,
Поздравляли угрюмого Кнуда,
Всем датчанам желали дороги
Без хлопот и несчастий до дому,
Чтобы в гости они приходили
Через год к победителям-венам
И с собою побольше товаров
Захватили, чтоб торг свой наладить.
Слыша крики венетов на башнях,
Старый мудрый Никлот улыбался,
Говорил, что народное сердце
Не истлело, враждою наполнясь,
Что война не сломила дух Прави,
Его братьев по плоти и крови,
Что он горд, слыша доброе слово
Лютым недругам, в море рождённым.
Пусть запомнят датчане надолго:
На земле ободритов нет правил,
Видя слабость врагов, быть жестоким.
Пусть уходят, как люди, достойно,
Без обиды и зла в своём сердце.

Только скрылись в тумане далёком
Корабли синеокого Кнуда,
Как раздался зов рога на башне
В честь союзников верных надёжных,
В честь руян, что под стены столицы
Под охраной военных порядков
Подводить стали флот свой гружёный.
Шли под стены Дубина драккары,
Что в сражении были отбиты
У датчан, нагружённые хлебом,
Также рыбой, свининой, дровами,
И с бортов их руяне кричали:
«Принимайте подарки – мы с вами!
Мы пришли, значит, снята блокада.
Вас измором согнуть не сумеют,
Световид нам в сраженьях поможет.
Посмотрите на мачты, как реют
На ветру стяги войнов Рарога,
Сокол ясный средь синего неба!
Он даёт нам победы на море,
И уверены, сможет на суше
Показать торжество силы Света.
Пусть война с нами станет бедою
Для христиан и для братьев безродных.
Разве можно сломить волю к Свету
У племён наших гордых и вольных?»

Вот открылись ворота Дубина,
И подарки руян ободриты,
Сердцем радуясь дружбой с Арконой,
Понесли по домам своим светлым.
Хорошо, что руяне в час трудный
Не забыли их бед и несчастий
И пришли грозной силой морскою,
Разорвав своим флотом блокаду.
И теперь Дубин полон продуктов,
Его склады заполнены доверх,
Даже дров привезли побратимы,
Дров отменных на долгую зиму.
В это время в светлице высокой
Собрались и князья, и бояре,
Светояр с братом духа Никлотом
И Всеслав, от руян Коренице.
Трое венов - князей обнялися
И, по-русски усевшись на лавки,
Стали думать, как дольше расстроить
Планы дерзких захватчиков с юга,
Как заставить их бросить осаду
И уйти от седого Дубина
И от Ретры, что держится стойко,
И от Волина, крепкого силой.
Поразмыслив, все трое решили
Расспросить у волхвов волю Света
И узнать, что твориться в «Ладоне»2 –
В мире сером и огненном высшем?
Вот оставив мечи и кинжалы,
Трое братьев-князей вниз спустились
И пошли в окружении войнов
К храму Рода, что был в центре града.
В храм войдя, братья шлемы стальные
Сняли разом и стали, как дети,
Перед Светлым волхвом у камина,
Перед тем, кого звали премудрым
И великим по радуге сердца.
Так стояли все трое и молча
Изучали друг друга глазами.
Первым волхв Добросвет молвил слово:
«Вижу братья, что знать вы хотите.
Вам совет нужен предков ушедших,
Тех, кто бросил дороги земные
И ушёл навсегда в царство Света.
Так скажу здесь я вам без утайки,
Боги ждут вашей ярой победы,
Они с нами! В сражении трудном
На земле и на море, и в Сварге
Латинян ждут одни пораженья.
Не помогут им Морока слуги.
Предки наши пошли на сближенье
С нами, братья, в час грозный и трудный.
Так что будущность наша - за нами,
Все зависит от нашего братства,
От единства славян с вечным Небом».

Вдохновлённые речью высокой,
Вновь князья поднялися на стены
И увидели, что латиняне
Принялись за осадное дело.
Они стали огромную башню
Возводить на колёсах скрипучих.
Эту башню оббили гербами,
Мостик с крюком на гребне подняли
И облили всю башню водою,
Подтянув её к валу вплотную.
Очевидно, потеря двух ярлов,
Флота сильного данов свирепых
Вновь заставила герцогов готских
Приступить к штурму с новою силой.
И с опаской смотрели на башню
Ободриты со стен цитадели
И не знали, что делать с бедою,
Как уйти от подобной напасти,
От того, что грозит смертью лютой
Всем: и граду, и жёнам, и воям.
Только старый Никлот был спокоен.
Он поближе позвал Светояра
И сказал ему тихо, чтоб слышать
Мог лишь он: «Посмотри, видишь чайки
Улетели от брега вдаль моря.
Это, брат мой, к морозу сегодня.
Лёд скуёт воды Лабы и ров наш.
Теперь знаешь, что делать нам ночью?
Сию башню мы в ров опрокинем,
И к утру её лёд крепко свяжет.
А там ветры, снега и метели,
Словом – наша зима по-венетски.
Не до войн будет скоро папистам,
Они будут завидовать мёртвым».
И, отдавши наказ Светояру,
Старый мудрый Никлот внука вызвал,
Чтобы тот ему баньку парную
Истопил в этот вечер морозный.
И увидя, что князь хочет в баню,
Полегчало на сердце у венов -
Войны стали опять улыбаться
И с руянами, суру отведав3,
Стали петь свои песни в честь Лады
И костры разводить среди улиц,
Чтобы было, где войну согреться
И напиться хорошего сбитня.

Светояр же, собрав воев смелых,
В ночь морозную вышел из града
И, сразивши охрану папистов,
Башню скинул с колёсами вместе
В ров глубокий, а дождик осенний
Вымыл мёртвых и место от крови.
Рано утром морозом жестоким
Потянуло с Седавы далёкой4
И сковало льдом – панцирем крепким
Воды Лабы и рвы укреплений.
Снег пошёл, с ним метель разыгралась,
И пришла тут зима-серебрянка.
Занесло и дороги, и поле,
Город венов, а те веселиться
Стали, радуясь новой победе
И зиме, что пришла к ним на помощь,
И руянам, союзникам верным,
Что не бросили братьев по крови.

Весть о победе

Через день снова Лада-Светлена
Прибежала в доспехах к Никлоту,
Тонкоталая, в панцире крепком,
В облегающей плотной кольчуге
И в шеломе со свастикой жёлтой,
Означающей солнце – Даждьбога.
Любовался Никлот юной девой:
Хороша, и пригожа, и ладна!
Как Магура, прекрасна собою!
И из лука стреляет отрадно,
И владеет мечом и секирой,
Вот себя на стенах не жалеет,
И за это бранит её старый
Не со зла, от любви, как умеет.
Но Светлена, обнявши Никлота,
Рассказала ему, что из Ретры
Весть пришла о победе венетов,
Что разгромлены там иноверцы.
Лютичи ждут из Дубина слова,
Может, войском прийти к ободритам
И помочь им –
Пусть скажет князь мудрый.
Дева милая, слово сказавши,
Протянула прапрадеду свиток,
Что принёс в город тайный лазутчик,
И ушла, шлем держа горделиво.

Вызвав руса, пришедшего с Ретры,
Старый мудрый Никлот слово молвил.
Он сказал, что огромною силой
Латиняне стоят у стен града,
И что лютичам лучше покамест
Подождать до весны, так надёжней,
Силы Тёмных убавятся в зиму,
И тогда войско лютичей смело
Может к Дубину маршем железным
Подступить, и в сраженьи жестоком
Вместе с армией дубинцев стойких
Уничтожить пришельцев ослабших.
И сказав своё слово, князь венов
Повелел войну в Ретру обратно
Побыстрее идти лесом тёмным,
Чтобы лютичи ждали приказа
И зимой под Дубин не спешили,
Всё решиться весною. Зимой же
Силы копят и пусть отдыхают,
А когда приготовиться к битвам -
От него они скоро узнают.

Волки

Зимней ночью морозной дубраву
Осветил свет звезды восходящей,
Её не было на небосклоне,
Но она родилась в чёрном небе.
Та звезда своим светом открыла
Время новых побед и свершений
Для Руси и для венов Поморья.
Её яркий восход увидали
И волхвы, и служитель Мары.
Если первые руки подняли
К Сварге вечной и гимны запели,
То вторые от страха дрожали
И к хозяину духом нетленным
Устремились спросить: что им делать?
И от Тёмного демона смерти,
От того, кто небесный порядок
Рушит мыслью своею холодной,
Получили наказ и надежду,
Он звезду погасить обещал им,
Свет защиты и вечности русов,
А рабы его в капище тайном
Уничтожат кострище Даждьбога.
Если Свет вечной жизни погаснет,
То звезда не поможет венетам,
Её свет будет литься напрасно,
Его русские земли не примут.
И направили Чёрные маги
В зимний бор своё воинство злое.
В конце зимнего злого Лютеня .

Среди дикой дубравы из снега
Белый волк встал огромный, встряхнувшись,
Он поднял свою голову к звёздам
И завыл, созывая собратьев.
На призыв князя белого стая
Собралась у могучего дуба
И пошла вслед за ним по дубраве,
Повинуясь законам природы.
А вожак их за серой совою
Наблюдал, что над лесом парила,
И за птицей летящей вёл стаю
Напрямую сквозь снег и заносы.
Наконец, птица серая села
На вершину дубка у поляны,
И под дерево звери собрались,
Обступив вожака плотным кругом.

Белый волк, зарычав, дал команду,
Всем быть здесь и призыв его слушать.
Сам же он побежал быстрой рысью
По поляне к тропе неприметной
И, присев, стал «гостей» дожидаться,
О которых поведали совы.
Вот в дали он увидел идущих
По тропинке людей среди леса
И, подумав, решил, что поляна
Станет местом расправы с врагами.
«Пусть выходят из чащи пришельцы,
Нарушители тайной границы,
На поляне на дуб не взберёшься.
Молодцы всё же сумрака птицы:
Отследили гостей в тёмной ночи,
Дали вовремя знак волчьей стае.
Впереди серых схватка ждёт злая,
Да поможет волкам друг их леший».
Скрылся волк от людей за кустами,
А пришельцы поляною снежной
Зашагали вокруг озираясь.
Было их больше сотни с конями,
На которых тюками лежали
Одеяла, тулупы, палатки
И оружие странников леса.
Вот почуяли кони из чащи
Запах хищника и испугались,
Стали ржать и не слушать вожатых,
Суета началась на поляне.
Люди сгрудились в кучу, их крики
Долетали до стаи в засаде.
В этот миг вой раздался зовущий
И стремглав на пришельцев помчались
Серой массой хранители леса.
Завязалась жестокая схватка,
Снег окрасился алою кровью,
Раздались крики помощи, ржанье,
Шелест стрел, звук тетив арбалетов.
И свирепое волчье рычанье.
Над поляной, где битва кипела,
Где сражалась с пришельцами стая,
Вились ястребы, филины, совы,
С высоты на людей нападая.
Клювы, когти без промаха били
По глазам и по лицам слуг Мары,
Не давая кинжалам их острым
Поражать серых братьев по лесу.
Только Белый с врагами не дрался,
В стороне он сидел, наблюдая,
Своего дожидался он мига,
Встречи с Чёрным, кто знает дорогу.
И дождался. Волк Белый увидел,
Кто владеет и силой, и волей,
Кто удары наносит лишь словом,
Серых воев на смерть обрекая.
Вот глазами враги повстречались,
Оба полные воли и силы,
И, пробившись сквозь свалку друг к другу,
В поединке столкнулись смертельном.
Маг направил на Белого жезл свой
И кричал, надрываясь, заклятья.
Но удар волк сдержал силой Света,
Грудью сбив, он подмял человека,
А потом его зубы на горле,
Тихо щелкнув, капканом сомкнулись.
Бой кровавый закончился скоро,
Победили венетские волки.
И на место сражения вышел
Властелин леса тёмного – леший.
Был он сед, был огромен и страшен,
Но был взгляд у него простодушный.
Он волков гладил лапой мохнатой,
Поздравляя с победою трудной.
Вскоре к лешему волки пригнали
Лошадей перепуганных вьючных
И поляну покинули дружно,
Отступив за подлесок дремучий.
Только Белый с хозяином леса
Вглубь дубравы пошёл по тропинке,
А метель бор снегами покрыла,
Схоронив след борьбы и след крови.

Подойдя к храму тайному, Белый
Через низкий заплот перепрыгнул
И поднялся венетом могучим
В тёплой шубе и шапке из меха.
Вместе с лешим вошёл он в храм древний
И огню поклонился святому,
А потом, оглядев лица магов,
Обратился к телам их застывшим:
«Братья крови, вы знаете сами,
Как мы храм защищали сегодня.
Ваши души сражаются в Сварге,
Здесь мы справимся, будьте спокойны».

Тревоги Никлота

Долго тянутся зимы у венов,
Снегопады сменяют метели.
И морозы, и сильные ветры
Дуют с моря и с запада злого.
Трудно в зиму христианам в палатках,
Носят их и болезни, и стрелы,
Что летят со стен Дубина часто.
И запасы еды оскудели,
Не проходят в лесу караваны,
Забирают себе их венеты.
Зато в городе песни и радость,
В нём есть всё, там тепло, там воспеты
Боги Света, заступники венов,
Там танцуют, поют, веселятся.
Ободритам не страшны морозы,
Ни ветра с моря зимнего злого,
Они дома – и что им бояться?

Вот проходит зима-серебрянка,
Наступает Ярило на землю,
Начинают снега таять дружно
И ручьи зажурчали средь камней,
И морская вода посветлела,
Стали птицы слетаться на берег:
Чайки, лебеди, утки, гагары
И грачи с южных стран прилетели,
Подымая галдёж на проталах.
Прогремел славный праздник весенний –
Комоядцы - и живой, и весёлый.
Полыхая, кострища дымились,
В них сжигали врагов ободриты:
Зло вселенское, Тьму и болезни,
Всё, что жизни мешает привольной.
Снова в городе шли хороводы
И раздольные песни звучали.
Люди славили в гимнах свободу
И богов, и прапрадедов древних,
Что на помощь пришли в год лишений,
В трудный час наступления Нави.
Но на сердце у старого вена
С каждым днём становилось тревожней,
Видел он, что редеют паписты,
Что убавилось спеси у Тёмных.
Но терзало предчувствие князя.
Было ясно, что войско латинов
Не спешит уходить восвояси
И надеется герцог на что-то.
С этой мыслью Никлот к Светояру
Подошёл рано утром до свету
И сказал ему, что крестоносцы
Ждут поддержки из курии папской,
Там давно кардиналы решили
Двинуть свеев в Поморье весною.
«Надо всё разузнать о Сегтуне,
Свеи могут свалиться внезапно
И опять обложить крепость с моря.
Нам руяне тогда не помогут,
Флот у свеев сильней, чем у данов,
Да и войско у них волей крепче
И числом превосходят бургундцев».
Так сказавши, Никлот князя обнял
И добавил, что «город в осаде
Простоять может год, может больше,
Но надёжнее было б без свеев
Обойтись в это лето венетам».

Светояр же, узнав от Никлота,
Что король войско свеев готовит,
Стал лазутчиков верных надёжных
Посылать на границы Поморья
И следить, чтобы свеи внезапно
Не пристали к Дубину, как даны.
В свою очередь стали руяне
На своих кораблях крутобоких
Уходить от столицы в разведку,
Их лодьи уносились, как птицы,
Парусами и скрипом уключин
Белых чаек и крачек пугая.

Вот и Кветень прошёл незаметно,
Наступило пригожее время,
Время ласковых ветров с заката,
Чистых гроз и цветения вишен.
На лугах снова травы поднялись.
Заиграли на солнце листвою
Золотистой святые берёзы,
И туманы над тёплой водою
Потекли свежим ветром гонимы,
Вызывая сомненья и страхи
У христиан, что держали в осаде
Дубин-град – ободритов столицу.
И они, выходя на молитву,
По утрам, озираясь, вздыхали
Им казалось, что боги венетов
На них смотрят с небес, как на жертву,
Что должны принести ободриты
В честь таинственных
Праздников Прави.
Только герцог один был уверен,
Что война принесёт его войску
В это лето удачу и славу.
Каролинг знал, что скоро прибудут
Корабли из туманной Сегтуны
И, руян победивши на море,
Снова цепью железной блокаду
Восстановят, как было под осень.
И поэтому герцог готовил
Две высокие новые башни,
Что должны подступить под ворота
И сломить волю венов к победе.
Но не знал полководец упрямый,
Что и Дубин ждёт воинство свеев,
Что руяне готовятся встретить
Чёрных конунгов битвой на море.
Они все, как один, днём и ночью
Укрепляли щитами из кожи
Свои быстрые юркие лодьи
И готовили зелье к баллистам,
Также крюки и длинные копья.
Только, видя их пыл, ободриты
Про себя братьев крови жалели,
Они знали, как трудно придётся
В битве с флотом Сегтуны руянам.
Боевых кораблей конунг свеев
Раза в два больше венов имеет,
Многовёсельных, крепких, надёжных,
Укреплённых щитами из бронзы,
По бокам красной медью обитых
И украшенных ярлов гербами.

Прощание

Рано утром к ручью среди леса
Подошли три волхва в платьях белых,
Обступали их тёмные ели,
Что росли вдоль воды у дубравы.
Лес раскидистый шумом весенним
Разговаривал с Солнцем и ветром,
Было слышно, как птицы щебечут,
Как олени пьют воду, волнуясь.
И стояли волхвы неподвижно,
Наблюдая за птицами в небе,
За ручьём, утопающем в ивах,
И за волком, пришедшем напиться.
А потом, воду вёдрами взявши,
По тропинке направились в чащу.
Подойдя к баньке, спрятанной в липах,
Маги вылили воду в бочонок
И зажгли в печке-каменке белой
Взглядом пламень – подарок Велеса.
Постояв у ручья, отдохнувши,
К храму тайному, мягко ступая,
Подошли и присели у входа
Перед братом, лежащим на лавке, -
Белый маг приучал свою душу
К телу старому – телу земному.
Повозившись с ослабшим собратом,
Массажом приведя его в чувство,
Трое магов на ветер из Храма
Осторожно снесли «непришедших».
Тех, кто в Сварге остался навечно,
Кто сгорел в битве трудной, неравной,
Вечность жизни отдав за Поморье,
За вестийскую Русь и за предков.
Их волхвы всех троих искупали
В тёплой баньке, под липой стоящей,
И надев на тела «непришедших»
Платья белые, всех положили
В чёлн долблённый,
Который принёс им
Сам хозяин дубравы тенистой,
Добрый леший – слуга Светобора.
А потом, челн, обложив дровами,
Перед мёртвыми тихо склонились
И просили простить за несчастья
И за то, что из Сварги высокой
Род помог им вернуться на Землю.
Тёплый ветер наполнил дубраву,
Вечер летний пришёл незаметно,
И, как вспыхнули на небе звёзды,
Загорелся костёр погребальный.
Его искры до звёзд долетали,
Не гасил их Стрибог своенравный,
У костра братья духа стояли,
С ними волки и плачущий леший.

Свеи

Чего больше всего князь боялся,
То случилось. Средь месяца Травня1
Весть пришла от ливонской границы,
Что идет флот несметный на Дубин
Свеев дерзких с далёкой Сегтуны.
И Никлот приказал воеводам
Звать руян на совет скоротечный,
Чтоб сказать им: пусть в море уходят
И идут на свой остров цветущий,
Помощь их не нужна ободритам,
Всё равно войны вольной Арконы
Победить войско свеев не смогут.
А смотреть, как они погибают,
Будет трудно со стен братьям крови.
И когда собрались в зал совета
Воеводы руян, волей крепких,
Дал понять им Никлот, что пора бы
Отступить от стен Дубина старых
И уйти в свою гавань на остров,
Чтобы флот сохранить и надежду.
Долго слушал Всеслав ободрита,
Удивляясь словам его странным,
А потом повернувшись спиною,
Молча, вышел из зала совета.

В суете пролетела неделя,
И когда сквозь туманы над морем
Замаячили мачты и флаги
Кораблей флота сильного свеев,
Лодьи руян, построившись клином,
Устремились навстречу пришельцам.
Шли руяне на смерть, как на праздник,
Шли по ветру, блестя парусами,
На которых искристое Солнце
Улыбалось волнующим златом.
И лилась песня их над волнами,
Песня древняя – песнь боевая:

Хей-ра! Хей-ра!
Идём мы к победе!
Тот, кто верит в неё – побеждает!
Мы врагов своих лютых потопим
В этой битве суровой и трудной
Потому, что мы духом сильнее
И ведёт нам бог воинства мудрый!

Ободриты же вставши на башни,
Со слезами руян провожали
И молились богам светлой Сварги,
Чтобы лодьи руян устояли.
Вот сошлись две эскадры на марше,
Но не видно со стен грозной битвы.
Все лодьи за борта посцеплялись
И на волнах волчком закружились,
А потом прогремело над морем,
Достигая небес синецветных
Громогласное: «Слава Руссии!
Слава братьям! Всем русичам слава»!
И семь раз - обращение к Солнцу -
Прозвучало «Ура» над волнами.
И на вёслах обнявшись по-братски,
Корабли стали к крепости венов
Приближаться, держась против ветра.

С удивлением на море вены
Молча стоя на башнях взирали
И не знали, что делать и думать:
Неужели прошли их печали.
И пред ними не свеи, а русы
Старой Ладоги, Пскова, Словенска,
Тех, которых просили венеты
Пошлым летом приблизить победу?
Тогда где же драккары Сегтуны,
Что должны были град ободритов
Заблокировать намертво с моря? -
И стояли в раздумьях венеты,
Поджидая, когда же руяне
Подойдут вместе с теми, кто прибыл
К граду дубину флотом военным.
Лишь один князь Никлот вниз спустился,
И был отдан приказ мост подъёмный
Опустить и ворота на башне
Приоткрыть. В них и вышел князь Светлый.
Он, раскинувши руки, шатаясь,
Шёл навстречу руянам и русам,
Что уже подходили на гребях
К стенам Дубина морем холодным.
На глазах его слёзы стояли,
И светилось лицо ясным солнцем,
И шептали уста: «Братья крови!
Братья духа, я знал, я в вас верил!»

Жертвоприношение

Утро летнее бледным туманом,
Что поднялся из тёмных прогалин,
Обернуло скалистую сопку,
Не пуская в леса тени ночи.
Эти тени, блуждая средь камней,
На поляну вползли незаметно
И, построившись длинною цепью,
Неподвластные собственной воле,
Закружились в слепом хороводе.
Они в пляске неистовой, пылкой
Меж людей, неподвижно стоящих,
Полетели, земли не касаясь,
И слились, растворившись, друг в друге.
Люди ж в чёрном держались спокойно
И смотрели, как мечутся тени,
Как туман подымается к небу,
Заслоняя собою Светило,
И холодная серая дымка
Лижет камни и сосен вершины.
Маги Чёрные ночью безлунной
Пустотелый алтарь из гранита
Силой слова и мысли собрали,
Чтобы было, где спрятать от мира
Тех тела, кто на этой поляне
В скором времени в честь бога Смерти
Примет боль и страдания Ада
И умрут, передав свои силы
Злобным демонам магии Чёрной.
Слуги Смерти готовили жертву,
Что должны были им тамплиеры
Для кровавой потехи доставить -
Нежных, стройных, красивых славянок,
Юных девственниц, связанных цепью.
Этих девушек рыцари Храма
Меж деревьев по узкой тропинке,
Подгоняя плетьми и конями,
На вершину вели, усмехаясь.

Русокосые девы ступали
Босиком по колючкам и щебню,
Кровь сочилась из ног их избитых,
Орошая траву и каменья,
Но славянки сносили без стонов
И удары бичей, и дорогу.
Они шли, свои головы подняв,
Полонённые телом - не духом,
И смотрели на светлое небо,
На игру восходящего солнца,
На цветы, на деревья и травы,
На орланов, парящих над лесом,
На всё то, что любили с рожденья,
И молили богов своих мудрых,
Чтобы смерть к ним пришла до расправы
И чтоб высшие силы забрали
Их, страдалиц, в чертоги Белбога,
К тем, кто землю покинул родную
И ушёл на века в царство Света,
К древним пращурам
Сильным и добрым,
И к праматери с Ладою в сердце.
Но конвой их к вершине сокрытой
Подогнал по тропе, еле зримой,
И подвёл к алтарю из гранита.

Здесь храмовники сбросив поводья
Отпустили коней своих резвых
И достали кинжалы из ножен,
Чтобы срезать одежды на девах.
Только Чёрные ждали чего-то,
Они, молча, смотрели на пленниц
Хищным взором, бездушным, холодным,
Дожидаясь мольбы о пощаде.
Но славянские девушки знали,
Что щадить палачи их не станут,
Стиснув зубы, они дожидались
Своей участи в гордом молчаньи.
Наконец, Чёрный маг поднял руку
И храмовники бросились к девам,
Но, столкнувшись с преградой незримой,
Полетели на землю мешками.
Раздались крики ужаса, стоны,
Лязг доспехов, возня, причитанья,
Чертыханье, проклятия, топот
И звериное злое рычанье.
Семь огромных свирепых медведей
Вдруг явились из чащи сосновой
И набросились с яростью лютой
На напуганных рыцарей храма.
В это время уверенный голос
В пустоте прозвучал по-венетски:
«Девы милые, будьте спокойны,
Мы успели, мы здесь рядом с вами,
Станьте в круг, так нам легче с защитой,
И не бойтесь, вас звери не тронут…»
Но таинственный голос не кончил,
В его сторону Чёрные маги
Свои жезлы, направив мгновенно,
Тёмно-красным огнём разрядили
И исчезли, уйдя в мир незримый
От орланов, ударивших с неба.
Появились они очень скоро -
Все тринадцать, надменных, спокойных -
И, закрывшись от птиц словом силы,
Острым взглядом пронзили пространство.
Но напрасно служители Смерти
Своих недругов в теле искали,
На тропе в окруженьи венеток
Трое призраков в белом стояли,
Трёх волхвов образ пламенной силы,
Тех, кто планы кровавые Тёмных
Своей мыслью и волей нарушил.
И, увидев светящихся магов,
Слуги Тьмы, взявшись за руки разом,
Разорвали пространство поляны
Совокупным мерцающим взрывом.
Но удар этот Светлые маги
Отразили легко и спокойно,
И пошёл он обратно на Чёрных,
Разрушая их капище злое.
В это время на помощь медведям



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Категории ВИДЕО »