Get the Flash Player to see this player
 

1014 MБ
151 мин : 04 сек
1280 x 720
05 мая 2015



Одобряю
Запомнить
Текущий кадр





Емельян Пугачёв -01-02- Император Империи Русов HD 7523-2015

Альбом Художественные фильмы HD для Людей (147 видео)

Оренбуржье – родина пугачевского восстания

В сентябре 1773 года на далекой юго-восточной окраине России, на берегах р. Яика, вспыхнуло восстание среди яицкого казачества под руководством Е. Пугачева. В процессе своего развития оно приобрело характер подлинной крестьянской войны против феодально-крепостнического строя России XVIII века. Поэтому в истории нашей родины это стихийное восстание крестьянства именуется крестьянской войной под руководством Е. Пугачева.
Крестьянская война 1773–1775 годов явилась закономерным следствием социально-экономических условий феодально-крепостнической России XVIII века, выражением острой классовой борьбы многонационального крестьянства России против своих угнетателей и эксплуататоров — дворян и помещиков, против дворянско-помещичьего государства.
Восстание крестьянства было стихийным, неорганизованным. Забитое, темное, сплошь неграмотное крестьянство не могло создать своей организации и выработать свою программу. Требования восставших крестьян и всего эксплуатируемого люда не шли дальше желания иметь «хорошего царя», который освободил бы крестьянство от гнета дворян-помещиков, который даровал бы землю и волю. Таким царем в глазах восставших крестьян был вождь восстания, донской казак Емельян Иванович Пугачев, принявший на себя имя императора Петра III.
Являясь руководителем восстания, Е. Пугачев не имел, однако, ясной программы действий. Его стремления были связаны также только с восшествием на русский престол «хорошего царя».
Вспыхнувшая в сентябре 1773 года на берегах Яика искра восстания через месяц запылала ярким пламенем и охватила в течение года огромный район: от Каспия на юге до современных городов Екатеринбурга, Челябинска, Кунгура, Молотова на севере, от рек Тобола, Урала и казахских степей на востоке до правобережья Волги на западе.
Восстание продолжалось больше года — с сентября 1773 года до начала 1775 года. Царское правительство во главе с Екатериной II мобилизовало крупные военные силы для подавления восстания. Восстание было зверски подавлено. Руководитель восстания Е. Пугачев, выданный в сентябре 1774 года предателями царским властям, был казнен в Москве 10 января 1775 года.
Предпосылки восстания

Несмотря на борьбу, которую вели башкиры на протяжении десятилетий, переселение в Башкирию все увеличивалось, захват земель продолжался, росло количество поместий, принадлежащих помещикам; одновременно уменьшалась площадь земли, которая оставалась в пользовании башкир.
Богатства Урала привлекали новых предпринимателей, которые захватывали огромные участки земли и строили на них заводы. Почти все крупные сановники, министры, сенаторы своими капиталами участвовали в постройке металлургических заводов на Урале, а отсюда вытекало и отношение правительства к жалобам и протестам башкир.
Башкиры объединяются в группы по несколько человек, нападают на новостроящиеся заводы и помещичьи усадьбы, стараясь отомстить своим притеснителям. Все более создавалась такая обстановка, при которой различные народы, населявшие край, должны были выражать протест против колонизации, доходя до открытой борьбы.
Восстания башкир, уход калмыков из пределов России в Китай, настороженность, враждебное отношение казахского народа к России — все это говорит за то, что царская политика этим народам была понятна, что она была враждебна им.
Благодаря тому, что население было еще негусто, возрастает спрос на рабочую силу. Заводчики добиваются в 1784 году инструкции правительства, по которой владельцам заводов предоставляется право прикреплять и использовать на заводах от 100 до 150 дворов государственных крестьян. Прикрепленные к заводам крестьяне за работу на завода не оплачивались. Так как население края было очень редкое, прикрепляли к заводу крестьян из сел, расположенных на большом расстоянии. Такой вид барщины становился еще более тяжелым, так как крестьяне почти целый год были оторваны от сел и не имели возможности работать в своем хозяйстве.
Заводчики всеми силами и средствами добивались того, чтобы совершенно ликвидировать хозяйство крестьян, оторвать их от земли и полностью забрать в свои руки.
Нет возможности передать все те приемы и методы, которыми пользовались заводчики в своем стремлении разорить крестьян, лишить их экономической базы. Они посылали специальные отряды, которые врывались в села в самый разгар полевых работ, во время весеннего сева, уборки урожая и т.д., хватали крестьян, пороли их, отрывали от работы и под конвоем доставляли на завод. Оставались невспаханными полосы, неубранным урожай. Крестьяне жаловались местному начальству, доходили до самой столицы, но их в лучшем случае не принимали, а иногда даже, не разбирая дела, называли бунтовщиками и сажали в тюрьму.
Приказчики на заводах усиленно наблюдали за тем, чтобы не было «дармоедов», т.е. чтобы работали не только мужчины, но и женщины и дети. В результате этой эксплуатации, скученности, плохого питания и истощения сил развивались заразные болезни, повышалась смертность.
Крестьяне неоднократно восставали против приписки к заводам, но эти восстания носили чисто местный характер, возникали стихийно и жестоко подавлялись военными отрядами.
На заводах работали не только крестьяне, здесь сосредоточивалось большинство беглого люда. Среди них были крепостные крестьяне, различные преступники, старообрядцы и т.д. Пока не было указа о борьбе с беглыми и возвращении их по месту жительства, они жили относительно свободно, но после указа их начинают преследовать отряды солдат. Куда бы беглый ни явился, везде у него спрашивали «вид», а так как «вида» но было, то беглого немедленно забирали и отправляли на родину, чтобы произвести там с ним расправу.
Зная в бесправии беглых, заводчики безвозбранно принимали их на работу, и вскоре заводы превращаются в место сосредоточения беглых. Берг-коллегия, в ведении которой находились заводы, старалась не замечать нарушений указа о поимке и высылке всех беглых, а войска оренбургского губернатора не имели права производить на заводах облавы.
Пользуясь бесправием и безвыходным положением беглых, заводчики ставили, их в положение рабов, и малейшее недовольство, протест беглых вызывали репрессии: беглых немедленно хватали, выдавали в руки солдат, немилосердно пороли и затем отправляли на каторжные работы.
Условия работы на горных заводах были кошмарными: шахты не имели вентиляции, и рабочие задыхались от зноя и недостатка воздуха; насосы были слабо приспособлены, и люди часами работали, стоя по пояс в воде. Хотя заводчикам и давались некоторые указания об улучшении условий труда, но их никто не выполнял, так как чиновники привыкли к взяткам, а заводчику было выгоднее дать взятку, чем затрачивать средства на технические нововведения.
Не лучше было положение и крепостных крестьян. В 1762 году на престол вступила Екатерина II, жена Петра III, содействовавшая убийству мужа. Будучи ставленницей дворян, Екатерина II ознаменовала свое царствование окончательным закабалением крестьян, предоставив дворянам право распоряжаться крестьянами по их усмотрению. В 1767 году она издала указ, запрещавший крестьянам жаловаться на своих помещиков; виновные в нарушении этого указа подвергались ссылке на каторжные работы.
С ростом внешней торговли на рынках появляются привозные товары: красивые тонкие ткани, высокосортные вина, ювелирные изделия, различные предметы роскоши и безделушки; приобрести их можно было только за деньги. Но чтобы иметь деньги, помещики должны были что-то продавать. На рынок они могли выбросить только продукцию сельского хозяйства, поэтому помещики увеличивают площадь посевов, что новой тяжестью ложится на крестьян. При Екатерине барщина возрастает до 4-х дней, а в отдельных местностях, в частности в Оренбургском крае, доходила до 6-ти дней в неделю. Для работы в своем хозяйстве крестьянам оставались только ночи и воскресные и другие праздничные дни. Одним из видов ведения помещичьего хозяйства было плантационное хозяйство, когда крепостные крестьяне все время работали на барина и получали за это для пропитания хлеб. Крестьяне были на положении рабов, они были собственностью своих господ и находились от них в зависимости.
Указ Екатерины II о запрещении крестьянам жаловаться на помещиков дал толчок для разгула страстей разнузданного русского барина. Если Салтычиха, жившая в центре России, собственноручно замучила до сотни человек, то что же делали помещики, жившие на окраинах? Крестьян продавали оптом и в розницу, помещики обесчещивали девушек, женщин, насиловали несовершеннолетних, издевались над беременными. В день свадьбы они похищали невест и, опозорив, возвращали женихам. Крестьян проигрывали в карты, меняли на собак, за малейшую провинность жестоко избивали плетьми, кнутами, розгами.
Крестьяне, несмотря на указ, пытались жаловаться оренбургским губернаторам. В оренбургском областном архиве сохранилось несколько десятков «дел» об изнасиловании несовершеннолетних, об издевательстве над беременными, о засеченных розгами крестьянах и т.д., но большинство из них оставлены без последствия.
Существующим положением вещей были недовольны не только различные народы, населяющие край, горнозаводские рабочие и крестьяне, но и среди казачества зрело глухое недовольство, так как постепенно отменялись их прежние привилегии и льготы.
Одним из основных источников доходов казачества была рыбная ловля. Рыбу казаки использовали не только для своего питания, но ее вывозили и на рынок. В рыбных промыслах огромное значение имела соль, и указ от 1754 г. о соляной монополии нанес огромный удар хозяйству казаков. До указа казаки пользовались солью бесплатно, добывая ее в неограниченном количестве из соляных озер. Казаки остались недовольны монополией и взимание денег за соль считали прямым посягательством на их права и собственность. В казачьей среде росло классовое расслоение. Старшинская верхушка во главе с атаманами забирает власть в свои руки и использует свое положение для личного обогащения. Атаманы берут на откуп соляные промыслы и ставят в зависимость все казачество. За соль, помимо денежной платы, атаманы взимают в свою пользу десятую рыбину из каждого улова. Но этого мало. Яицкие казаки за свою службу получали от казны небольшое жалованье, атаманы начали удерживать его, якобы как плату за право ловить на Яике рыбу. Впоследствии этого жалованья не хватало, и атаманы вводили дополнительный налог. Все это вызывало недовольство, которое в 1763 г. вылилось в восстание рядовых казаков против старшинской верхушки.
Следственные комиссии, присылаемые в Яицкий городок, хотя и смещали атаманов, но, будучи сторонниками кулацкой правящей части, выдвигали новых атаманов из ее среды, поэтому положение не улучшалось.
Но вот в 1766 году был издан указ, который вызвал недовольство со стороны богатеев. До указа для отбытия военной службы яицкие казаки имели право нанимать вместо себя других. Средствами для найма на службу располагали богачи, и указ этот, запрещавший наем, был ими встречей враждебно, так как им снова приходилось служить в армии. Указом осталась недовольна и часть казачьей голытьбы, которая в силу своей материальной необеспеченности вынуждена была за деньги заменять сынов богатых казаков на военной службе.
Одновременно с этим растут наряды на службу, казаков сотнями отнимают от дома и отправляют в различные места. С отрывом мужчин от дома, хозяйства начинают хиреть и приходят в упадок. Негодуя на все усиливающиеся тяготы, яицкие казаки, тайком от своего начальства, отправили к царице своих ходоков с челобитной, но ходоки были приняты как бунтовщики и подверглись телесному наказанию плетьми. Этот случай дал понять казакам, что надеяться на помощь сверху нечего, а нужно искать правду самим.
В 1771 году среди яицких казаков вспыхнуло новое восстание, для подавления его были высланы войска. Ближайшими причинами восстания были следующие события. В 1771 году с Поволжья к границам Китая ушли калмыки. Желая задержать их, оренбургский губернатор потребовал, чтобы яицкие казаки выступили в погоню. В ответ казаки заявили, что до тех пор не выполнят требования губернатора, пока не будут восстановлены отнятые привилегии и вольности. Казаки требовали возвращения права выбирать атаманов и других военных начальников, требовали выплаты задержанного жалованья и др. В Яицкий городок из Оренбурга был послан отряд солдат под руководством Траунбенберга для выяснения положения.
Будучи человеком властолюбивым, Траунбенберг, не вникая в суть дела, решил действовать оружием. На Яицкий городок грянули батареи. В ответ на это казаки бросились к оружию, напали на присланный отряд, разгромили его, изрубив в куски самого генерала Траунбенберга. Пытавшийся воспрепятствовать восстанию атаман Тамбовцев был повешен.
Разгром отряда Траунбенберга вызвал тревогу у губернского начальства, и оно не замедлило отправить к Яицкому городку свежие военные части под командой генерала Фреймана, для подавления «мятежа». В бою с превосходящими силами противника казаки были разбиты. Правительство решило расправиться с казаками так, чтобы надолго было памятно казакам. Для расправы над восставшими были вызваны из разных городов специалисты-палачи, которые и проводили пытки и казни. По своей жестокости эта расправа напоминает экзекуцию Урусова. Казаков вешали, сажали на колья, выжигали на теле клеймо; многих сослали на вечную каторгу. Однако эти казни еще более возбудили казаков, и они были готовы зажечь огонь новой борьбы.
Не лучше было положение и оренбургских казаков. Они никогда не имели тех вольностей и привилегий, за которые боролись яицкие казаки. Организованное в силу указа Оренбургское казачье войско находилось в значительно худшем положении, чем Яицкое. Оренбургские казаки жили в станицах, разбросанных на территории края; как правило, станицы застраивались около крепостей, в которых и состояли на военной службе казаки. По форме они имели выборное станичное начальство, но по существу были в подчинении у комендантов крепостей. Коменданты вначале распространяют свою власть только на мужчин, заставляя выполнять работы в личном хозяйстве, но с течением времени им кажется этого недостаточно, они начинают эксплуатировать все население станиц. Положение оренбургских казаков было во многом сходно с положением крепостных крестьян. Будучи полновластными и почти бесконтрольными, коменданты устанавливали в станицах тяжелый режим, вторгались в семейные, бытовые дела казаков. Оренбургские казаки к тому же в большинстве никакого жалованья не получали. Они также были недовольны своим положением, но, будучи разбросаны по всему краю, молчаливо сносили все притеснения, ожидали удобного случая для расправы со своими обидчиками.
Из всего этого видно, что все население края, за исключением царских чиновников, помещиков, заводчиков и кулаков, было недовольно существующими порядками и готово было мстить притеснителям. В народе начали появляться слухи, что виной тяжелой жизни являются местные власти, что они творят своеволие без ведома царицы; распространяются слухи, что виновата и царица, которая все делает по воле дворян, что если был бы жив царь Петр Федорович, то жить было бы легче. За этими слухами не замедлили появиться новые, что Петр Федорович при помощи стражи спасся от смерти, что он жив и скоро кликнет клич на борьбу против чиновников и дворян.
Оренбургская губерния была точно на пороховой бочке, и достаточно было найтись смелому человеку, бросить призывной клич, как к нему со всех сторон поднялись бы тысячи людей. И такой смелый человек нашелся в лице донского казака Емельяна Ивановича Пугачева. Он был человеком смелым, сильным, храбрым, имел ясный, пытливый ум и наблюдательность.
Личность Пугачева

Е. И. Пугачев
Е. И. Пугачев

Емельян Иванович Пугачев — донской казак по происхождению, уроженец Зимовейской станицы, участник Семилетней войны с Пруссией и первой войны с Турцией (1768–1774 годы). Впервые он попал в Заволжские степи в ноябре 1772 года, после нескольких лет скитаний в поисках лучшей доли. Получив паспорт на поселение на реке Иргиз, Е. Пугачев в ноябре 1772 года прибывает в Мечетную слободу (ныне город Пугачев Саратовской области) и останавливается у игумена старообрядческого скита Филарета. От него Пугачев узнает о волнениях среди яицких казаков и о намерении их уйти на новые места.
У Пугачева рождается план — увести казаков на реку Кубань. Чтобы выяснить намерение казаков, он 22 ноября 1772 года приезжает под видом купца в Яицкий городок, посвящает в свои планы нескольких человек и впервые называет себя императором Петром III. По возвращении на Иргиз Пугачев был арестован по доносу и 19 декабря, закованный в цепи, отправлен в Симбирск, а оттуда в Казань, где и посажен в тюрьму.
Благодаря исключительной находчивости и смелости, Пугачев в конце мая 1773 года бежит из казанской тюрьмы и в августе вновь появляется в Заволжских степях. На этот раз он находит приют на Таловом умете Степана Оболяева, в 60 верстах от Яицкого городка. Здесь Пугачев вновь «признается», что он чудом спасшийся от смерти император Петр III и прибыл на Яик, чтобы защитить рядовых казаков от старшин и даровать им исконные вольности.
В связи с бегством Пугачева начальство забило тревогу, были отправлены для поимки его специальные отряды, которые хватали казаков и при помощи пыток старались дознаться, где находится беглец.
Яицкое казачество держалось настороже. С новой силой поползли слухи, что Петр III жив, что начальство разыскивает его и будто Пугачев и есть спасшийся от смерти царь.
Эти события ускорили ход восстания. Пугачев объявил, что он действительно царь Петр III, что злая жена и дворяне решили умертвить его, чтобы по своему усмотрению править народом.
Свидетельства современников и очевидцев — участников восстания описывают внешний облик Емельяна Пугачева. Он был среднего роста, широкий в плечах, тонкий в талии, немного смуглый лицом, сухощавый, с темными глазами и волосами, остриженными по-казачьи.
Портрет Е. И. Пугачева, выполненный маслом в селе Илеке в 1973 году художником-самоучкой по портрету Екатерины II. На обратной стороне написано: «Емельян Пугачев родом из казацкой станицы нашей православной веры, принадлежит той веры Ивану сыну Прохорову. Писан лик сей 1773 г. сентября 21 дня». Оригинал храниться в Московском историческом музее
Портрет Е. И. Пугачева, выполненный маслом в селе Илеке в 1973 году художником-самоучкой по портрету Екатерины II. На обратной стороне написано: «Емельян Пугачев родом из казацкой станицы нашей православной веры, принадлежит той веры Ивану сыну Прохорову. Писан лик сей 1773 г. сентября 21 дня». Оригинал храниться в Московском историческом музее

Таким Пугачев выглядит и на портрете, написанном во время его пребывания в Илецком городке.
Подлинник этого портрета сохранился до нашего времени и хранится в коллекциях Государственного исторического музея в. Москве. Портрет написан маслом на холсте; размеры его 1 аршин ? вершка на 12? вершков . Иконописные приемы письма указывают, что автором портрета был иконописец-самоучка из староверов. Вверху портрета, на его левой стороне, поставлена дата: «Сентября 21 1773 г.», а на обратной стороне сделана следующая надпись: «Емельян Пугачев родом из казацкой станицы нашей православной веры принадлежит той веры Ивану сыну Прохорову. Писан лик сей 1773 г. сентября 21 дня».
Даты, приведенные на портрете, полностью совпадают со временем пребывания Е. Пугачева в Илеке. Написание портрета вождя восстания не было случайным явлением, оно имело определенный политический смысл, а именно: показать портрет своего «мужицкого» царя, жаловавшего крестьян «вечною вольностью». Реставрация портрета открыла любопытную деталь. Оказалось, что портрет Пугачева нарисован на портрете Екатерины II. Портрет Екатерины II был большего размера, на что указывают отрезанные кромки холста, и был проткнут, вероятно умышленно, в десяти местах. Порванные места были заделаны, портрет Екатерины II загрунтован и на нем написан Е. Пугачев. Весьма возможно, что портрет Екатерины II висел в атаманской канцелярии Илецкого городка. Здесь в порыве ненависти к дворянской царице, он был проколот восставшими, а потом использован как материал для изображения крестьянского царя Петра III — Емельяна Пугачева.
Пугачев отличался выносливостью, храбростью и знанием военного дела. Он был превосходно знаком с артиллерией того времени. Дьяк Военной коллегии Иван Почиталин впоследствии показывал на допросе: «Лутче всех знал правило, как в порядке артиллерию содержать, сам Пугачев». Пугачев лично участвовал в боях с правительственными войсками, сражаясь в передовых рядах.
Начало восстания

События 1772–1773 годов подготовили почву для организации повстанческого ядра вокруг Е. Пугачева-Петра III. 2 июля 1773 года в Яицком городке был исполнен жестокий приговор над руководителями январского восстания 1772 года. 16 человек были наказаны кнутом и после вырезания ноздрей и выжигания каторжных знаков отправлены на вечную каторгу в Нерчинские заводы. 38 человек наказаны кнутом и сосланы в Сибирь на поселение. Ряд казаков отправлены в солдаты. Сверх того, с участников восстания взыскивалась крупная денежная сумма для возмещения разоренного имущества атамана Тамбовцева, генерала Траубенберга и других. Приговор вызвал новый взрыв возмущения в среде рядового казачества.
Между тем слухи о появлении на Яике императора Петра III и его намерении стоять за рядовое казачество быстро распространились в хуторах и проникли в Яицкий городок. В августе и первой половине сентября 1773 года вокруг Пугачева собирается первый отряд яицких казаков. 17 сентября был торжественно оглашен первый манифест Пугачева — императора Петра III — яицким казакам, жаловавший их рекою Яиком «с вершин и до устья, и землею, и травами, и денежным жалованьем, и свинцом, и порохом, и хлебным провиантом». Развернув заранее подготовленные знамена, отряд повстанцев, насчитывающий около 200 человек, вооруженных ружьями, копьями, луками, выступил к Яицкому городку.
Основной движущей силой восстания являлось русское крестьянство в союзе с угнетенными народами Башкирии и Поволжья. Забитое, темное, сплошь неграмотное крестьянство без руководства рабочего класса, который только лишь начал формироваться, не могло создать своей организации, не могло выработать свою программу. Требования восставших заключались в воцарении «хорошего царя» и получении «вечной воли». Таким царем в глазах восставших являлся «крестьянский царь», «царь-батюшка», «император Петр Федорович», бывший донской казак Емельян Пугачев.
18 сентября 1773 года первый повстанческий отряд, состоявший преимущественно из яицких казаков и организовавшийся на степных хуторах около Яицкого городка (теперь г. Уральск), во главе с Е. Пугачевым подошел к Яицкому городку. В отряде насчитывалось около 200 человек. Попытка овладеть городком окончилась неудачей. В нем стоял крупный отряд регулярных войск с артиллерией. Повторная атака повстанцев 19 сентября была отбита из пушек. Повстанческий отряд, пополнивший свои ряды казаками, перешедшими на сторону восставших, двинулся вверх по р. Яику и 20 сентября 1773 года остановился вблизи Илецкого казачьего городка (теперь с. Илек).
Село Илек

В XVIII веке с. Илек называлось Илецким казачьим городком. Жители городка — илецкие казаки — входили в состав Яицкого (Уральского) казачьего войска.
В канун крестьянской войны Илецкий городок был сравнительно крупным населенным пунктом. Академик П. С. Паллас, проехавший через Илецкий городок летом 1769 года, описывает его так: «Левый берег Яика нарочито высок, и на оном стоит Илецкой казачей городок, укрепленный четвероугольною бревенчатою стеною и батареями... В сем казачьем городке находится больше трехсот домов, и в середине оного стоит деревянная церковь. Здешние казаки могут поставить до пятисот человек войска и причисляются к яицким казакам, хотя они и не имеют никакого участия в рыболовных правах и принуждены доставлять себе пропитание хлебопашеством и скотоводством».
20 сентября восставшие подошли к Илецкому казачьему городку и остановились в нескольких километрах от него. Отряд повстанцев представлял собою организованную боевую единицу. Еще по пути из-под Яицкого городка в Илецкий городок был созван по старинному казачьему обычаю общий круг для выбора атамана и есаулов.
Атаманом избрали яицкого казака Андрея Овчинникова, полковником — тоже яицкого казака Дмитрия Лысова, избрали также есаула и хорунжих. Тут же был составлен первый текст присяги, и все казаки и избранные начальники присягнули «всепресветлейшему, державнейшему, великому государю императору Петру Федоровичу служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови».
Подходя к Илецкому городку, отряд повстанцев насчитывал уже несколько сот человек и имел три пушки, взятые с форпостов.
Присоединение илецких казаков к восстанию или их отрицательное отношение к нему имели большое значение для успешного начала восстания. Поэтому повстанцы действовали очень осторожно. Пугачев отправляет в городок Андрея Овчинникова в сопровождении небольшого числа казаков с двумя указами одинакового содержания: один из них он должен был передать атаману городка Лазарю Портнову, другой — казакам. Лазарь Портнов должен был огласить указ на казачьем кругу; если же он не сделает это, то казаки должны были прочесть его сами.
В указе, написанном от имени императора Петра III, говорилось: «И чего вы ни пожелаете, во всех выгодах и жалованьях отказано вам не будет; и слава ваша не истечет до веку; и как вы, так и потомки ваши первыми при мне, великом , государе, учинитесь. А жалованья, провианта, пороху и свинцу всегда достаточно от меня давано будет».
Еще до подхода повстанческого отряда к Илецкому городку, Портнов, получив сообщение от коменданта Яицкого городка полковника Симонова о начале восстания, собрал казачий круг и зачитал приказ Симонова о принятии мер предосторожности. По его приказу, мост, соединяющий Илецкий городок с правым берегом, по которому двигался повстанческий отряд, был разобран.
В то же время слухи о появлении императора Петра III и о дарованных им свободах дошли до казаков городка. Казаки были в нерешительности. Конец их колебаниям положил Андрей Овчинников. Казаки решили с честью встретить повстанческий отряд и их вождя Е. Пугачева — царя Петра III и присоединиться к восстанию.
21 сентября был налажен разобранный мост и отряд восставших торжественно въехал в городок, встреченный колокольным звоном и хлебом-солью. Все илецкие казаки присягнули Пугачеву.
В Илецке отряд Пугачева пробыл двое суток. Сам Е. Пугачев жил в доме зажиточного илецкого казака Ивана Творогова.
Атамана городка Лазаря Портнова повесили. Причиной казни были жалобы илецких казаков на то, что он «великие им делал обиды и их разорял».
Из илецких казаков сформировали особый полк. Полковником Илецкого войска был назначен илецкий казак, впоследствии один из главных предателей, Иван Творогов. Грамотного илецкого казака Максима Горшкова Е. Пугачев назначил секретарем. Вся годная артиллерия городка была приведена в порядок и вошла в состав артиллерии повстанцев. Начальником артиллерии Е. Пугачев назначил яицкого казака Федора Чумакова.
Через двое суток повстанцы, оставив Илецкий городок, перешли на правый берег Урала и двинулись вверх по Яику в направлении на Оренбург, военный и административный центр громадной Оренбургской губернии, включавшей в свои границы огромную территорию от Каспия на юге до границ современной Екатеринбургской и Молотовской областей — на севере. Целью восставших было овладение Оренбургом.
В 1900 году с. Илек посетил известный русский писатель В. Г. Короленко, собирая материал по Пугачеву и знакомясь с местами крестьянского восстания. Короленко хотелось осмотреть остатки старинной крепости, мост, на котором встречали илецкие казаки отряд Пугачева. И он обратился к одному из знатоков старины. «Он сидел на дворе своего дома, — пишет в своем очерке В. Г. Короленко, — над самою кручей высокого уральского берега. Мы сели на скамейке рядом. Под ногами у нас река катила свои волны, виднелись ее пески, отмели, луга...
На мой вопрос Иван Яковлевич улыбнулся.
— Вот это, — сказал он, — почти вся старая крепость. Только этот уголок и остался... Остальное поглотил Яик Горыныч... Вон там, на самой середине реки был дом, где я родился...»
То, что оставалось еще при В. Г. Короленко от Илецкой крепости, теперь давно размыто мутными быстрыми весенними водами Урала. На месте Илецкого городка эпохи Пугачева раскинулись теперь луга и зеленые прибрежные рощи правого берега Урала.
Более ста лет тому назад автор обстоятельного описания Уральского казачьего войска поручик А. Рябинин записал в Илеке легендарное предание о Пугачеве. По преданию, рассказанному А. Рябинину одним стариком, Пугачев был заговорен «от пули, от ножа, от яду и других опасностей, оттого он ни разу даже и ранен не был». «Когда стал он входить в Илецкий городок, — рассказывал старик, — не захотела итти пушка его на мост. Сколько ни тащили ее, сколько ни припрягали лошадей — с моста сдвинуть не смогли. Рассердился тогда Пугачев, приказал пушку сечь нагайками, а потом отрубить ей уши и сбросить в Яик-реку. Так что ж ты думаешь, сударь, — говорил старик, обращаясь ко мне, — как взревет пушка человечьим голосом, так только стон да гул пошел по всему городку. Не веришь, — прибавил он, заметив, что я улыбнулся, — спроси у людей, и теперь ину пору в воде стонет так, что далеко чутко».
В былинном стиле было рассказано А. Рябинину этим же рассказчиком и предание о Лазаре Портнове. В предании действительные события переплелись с народной фантазией. «Как стал входить Пугачев, — рассказывал старик, — вышли с городка к нему навстречу с иконами и хоругвями, с хлебом и солью. Хлеб-соль он принял, к иконам приложился и позвал к себе атамана. А в ту пору атаманом был Тимофей Лазаревич, чай слышал? Не пошел было Тимофей Лазаревич, да силою привели. Вот и стал говорить ему Пугачев, чтобы тот ему поклонился, говорил в другой, говорил в третий раз. Не захотел Лазаревич кланяться и поносил Пугачева всякими скверными словами. Сказал тогда Пугачев:
«Хотел жить я с тобой, Тимофей Лазаревич, в любви да согласии, хотел с тобой из одной чашки есть, из одного ковша пить, хотел кафтан тебе парчевой жаловать, видно не бывать, тому делу». И велел потом повесить Лазаревича на месте лобном, на страх всем своим супротивникам».
Нижне-яицкая дистанция

24 сентября отряд повстанцев оставил Илецкий городок и двинулся вверх по Яику. Первой на пути отряда была крепость Рассыпная. В рассматриваемую эпоху на всем правобережье Урала от Оренбурга до Илецкого городка существовали лишь четыре населенных пункта: крепости Чернореченская (с. Черноречье, Павловского района), Татищева (с. Татищево, Переволоцкого района), Нижнеозерная (с. Нижнеозерное, Краснохолмского района) и Рассыпная (село Рассыпное, Илецкого района).
Все эти крепости входили в состав так называемой Нижне-Яицкой дистанции Оренбургской военной линии (так именовалась система укреплений по р. Уралу). Главной из них являлась крепость Татищева. В ней находился и командир этой дистанции.
Между этими крепостями, как и по всей линии, на высоких возвышенных местах по берегу Урала были построены на определенном расстоянии друг от друга наблюдательные пункты — пикеты, форпосты, маяки. Казачьи команды обычно находились здесь лишь в летнее время. На каждом из них стояла высокая вышка для наблюдения, а рядом с ней — маяк, т. е. сооружение из шестов, обмотанное вверху соломой или имевшее посудину со смолой. В случае тревоги охрана поджигала маяк. Столб пламени был виден с соседнего маяка, охрана которого также поджигала свой маяк. Таким образом весть о тревоге быстро достигала крепости, намного опережая верхового казака, скачущего с сообщением в крепость.
Названия урочищ по берегам Урала — «Маячная гора», «Маяк» — указывают на местоположение бывших казачьих наблюдательных пунктов с «маяком».
Укрепления, носившие громкое название крепостей, были очень простыми, несложными. Построенные на высоком правом берегу Урала, они были окружены земляным валом и рвом. По валу шла деревянная стена с воротами. На вооружении крепости имелось несколько чугунных пушек. Состояние этих крепостей прекрасно передано А. С. Пушкиным в описании Белогорской крепости в повести «Капитанская дочка».
Население крепостей состояло из казаков и солдатских команд, состоящих преимущественно из престарелых солдат и инвалидов. Солдаты несли гарнизонную службу, а на казаках лежала сторожевая, наблюдательная и разведывательная служба на линии. Казаки несли пожизненно военную службу. Помимо этого, на их же обязанности лежала и подводная повинность по линии.
Состав казачьего населения крепостей сложился из самых разнообразных элементов: беглых русских крестьян, зачисленных в казаки, ссыльных, поселенных при крепостях, разного служилого люда, переведенного из приволжских укрепленных линий, отставных солдат и т. д. Казачье население состояло большею частью из русских, но в некоторых крепостях было немало казаков-татар, переселенцев из Башкирии и с Поволжья, включенных в казачье сословие.
Как и все крестьянство России XVIII века, казачье население крепостей Оренбургского края испытывало тот же гнет феодально-крепостнического режима. Поэтому обещание «вечной вольности», провозглашенное Е. Пугачевым, было казачеству так же близко и дорого, как и всему крестьянству, и оно с готовностью вливалось в ряды восставших. С крепости Рассыпной начиналась территория Оренбургского казачьего войска, организованного в 1748 году.
Село Рассыпное

Крепость Рассыпная была основана несколько позднее, чем Илецкий казачий городок. В год начала восстания в крепости Рассыпной насчитывалось уже 70 дворов. Поселенцев сюда привлекали богатые рыбой озера, обильные покосы и удобные места для хлебопашества.
Судя, по описаниям в документах, крепость имела четырехугольную форму, была окопана рвом, укреплена земляным валом с построенным на нем деревянным забором. В валу и деревянной стене были проделаны двое ворот, а через ров против ворот перекинуты два деревянных моста. Внутри крепости находился дом коменданта, военная кладовая, деревянная церквушка и дома жителей крепости.
На вооружении крепость имела несколько старинных чугунных пушек. Перед подходом повстанческого отряда комендантом крепости был секунд-майор Веловский. Гарнизон крепости состоял из роты солдат и нескольких десятков казаков во главе со своим атаманом.
24 сентября отряд Е. Пугачева вышел из Илецкого городка и, не доходя до Рассыпной крепости, в нескольких километрах от нее, расположился на ночлег у речки Заживной. Утром 25 сентября повстанцы показались в виду крепости. Они отправляют в крепость двух казаков с указом Е. Пугачева, в котором говорилось, что за переход на сторону восставших казаки будут жалованы «вечною вольностию, реками, морями, всеми выгодами, жалованьем, провиантом, порохом, свинцом, чинами и честью».
Обращение о сдаче и переходе на сторону восставших комендант крепости Веловский отверг. Повстанцы начали штурм. Веловский открыл по осаждавшим пушечный огонь. Повстанцы отвечали из своих орудий, а затем, бросившись в атаку, разбили ворота крепости и ворвались в крепость. Один из современников в своих записях указывает, что казаки во время штурма перешли на сторону повстанцев и разобрали две стены крепости. Через образовавшийся пролом повстанцы ворвались в крепость.
Е. Пугачев в своих показаниях впоследствии вспоминал, что майор Веловский с двумя офицерами заперся в комендантском доме и отстреливался из окошек. Казаки хотели поджечь дом, но он запретил «...затем, чтоб не выжечь всей крепости». За вооруженное сопротивление и за нанесенные потери Веловского и двух офицеров повесили. Казаки крепости и солдаты присягнули на верность царю Петру III, царю, который шел в защиту угнетенного крестьянства.
В тот же день, взяв из крепости пушки, порох и ядра и оставив в Рассыпной нового атамана, отряд повстанцев двинулся вверх по Яику к следующей крепости — Нижнеозерной. Не доходя до нее, повстанцы остановились на ночлег.
Обстановка в Оренбурге

Для понимания последующих событий нужно вспомнить, что происходило в это время в Оренбурге, резиденции оренбургского губернатора Рейнсдорпа. Обратимся к архивным документам. Тринадцать толстых томов в кожаных переплетах содержат переписку Рейнсдорпа периода восстания.
Серые листы старинной скорописи уносят нас в эпоху восстания, и одна за другой встают картины событий на Яике осенью 1773 года...
...В тот момент, когда Е. Пугачев торжественно вступал в Илецкий городок и илецкие казаки присягали на верность Петру III, курьеры коменданта Рассыпной крепости Веловского скакали с донесением о движении повстанцев к Татищевой крепости. В тот же день комендант этой крепости командир Нижне-Яицкой дистанции полковник Елагин отправил донесение в Оренбург Рейнсдорпу с изложением рапорта Веловского о подходе повстанцев под Илецкий городок. Донесение Елагина было получено в Оренбурге 22 сентября.
Современники рассказывают, что 22 сентября около 10 часов вечера в Оренбург прискакал курьер с сообщением о взятии Илецкого городка (вероятно, это и был нарочный Елагина) и явился к Рейнсдорпу в самый разгар торжественного бала, устроенного в честь дня коронации Екатерины II.
Слух о начале восстания разнесся по городу. До этого дня, по словам П. И. Рычкова, городским жителям почти ничего не было известно о восстании. В то же время сам губернатор Рейнсдорп был в курсе назревавших событий. 13 сентября 1773 года им был получен указ из Государственной Военной Коллегии о бегстве Пугачева из казанской тюрьмы и принятии мер для его поимки, а 15 сентября — рапорт от коменданта Яицкого городка полковника Симонова от 10 сентября о «некоем скитающемся по степи самозванце», на поиски которого Симонов направил небольшой отряд. Наконец, 21 сентября Рейнсдорп получает рапорт Симонова от 18 сентября с сообщением, что «известный самозванец уже в собрании находится и сего числа, когда еще более соберется, намерен быть к здешнему городу». Эти тревожные вести были известны лишь узкому кругу оренбургской военной администрации.
21 сентября Рейнсдорп отправляет приказ обер-коменданту г. Оренбурга генерал-майору Валленштерну о приведении гарнизона в боевую готовность. В последующие дни Рейнсдорп получает дополнительные сообщения о движении повстанцев вверх по Яику и, в частности, о взятии ими Илецкого городка.
В то время как Е. Пугачев находился в Илецком городке и готовился к походу вверх по Яику, Рейнсдорп также формировал военные силы для разгрома повстанцев. 23 сентября он отправляет приказ в Ставрополь коменданту майору Семенову об отправке 500 ставропольских калмыков в Яицкий городок с предписанием в случае встречи с повстанцами разбить их.
24 сентября Рейнсдорп отправляет из Оренбурга навстречу Пугачеву корпус барона Билова в составе 410 человек, в том числе 150 оренбургских казаков под командой сотника Тимофея Падурова.
В этот же день Рейнсдорп отсылает приказ в Сеитову слободу о подготовке 300 конных и вооруженных татар, готовых немедленно, по приказу, выступить в Оренбург; 25 сентября отправляется приказ в Уфу: собрать до 500 башкир и выслать их к Илецкому городку для подавления восстания; 26 сентября направляется приказ коменданту Яицкого городка подполковнику-Симонову об отправке военного отряда под командой майора Наумова вверх по Яику, вслед за отрядом Е. Пугачева и навстречу отряду бригадира Билова.
План Рейнсдорпа был таков: задушить восстание, зажав повстанцев в кольцо с помощью отрядов из Оренбурга, Яицкого городка и Ставрополя.
Не забыт был и метод подкупа. В указах Рейнсдорпа обещалось за поимку Пугачева живым 500 рублей, а за доставку мертвым — 250 рублей.
Секретными письмами от 24 сентября Рейнсдорп сообщает о начале восстания астраханскому и казанскому губернаторам, а 25 сентября отправляет рапорт Екатерине II о вспыхнувшем восстании и об отправке корпуса Билова.
25 сентября, когда повстанцы штурмом заняли Рассыпную крепость и затем двинулись на крепость Нижнеозерную, отряд, бригадира Билова, пополнив свои ряды и артиллерию солдатами и пушками из Чернореченской и Татищевой крепостей, прибыл поздно вечером на Чесноковский форпост, расположенный между крепостями Татищевой и Нижнеозерной. Он находился, вероятно, на месте современного села Чесноковки, Краснохолмского района. Здесь бригадир Билов получает рапорт от коменданта Нижнеозерной крепости майора Харлова, написанный 25 сентября, о взятии повстанцами крепости Рассыпной, о появлении повстанческих сил под Нижнеозерной и с просьбой о помощи. Напуганный этим рапортом, Билов, боясь окружения и, видимо, не надеясь на свою команду, простояв в нерешительности несколько часов на форпосте, повернул обратно в крепость Татищеву. Отступление Билова облегчало повстанцам овладение крепостью Нижнеозерной.
Село Нижнеозерное

Нижнеозерная крепость была основана в 1754 году, т. е. всего за 20 лет до начала восстания. В эпоху восстания в Нижнеозерной крепости насчитывалось примерно 70 дворов. Помимо прекрасной естественной защиты — высокого крутого обрыва со стороны реки, крепость, по сохранившимся описаниям, была обнесена земляным валом, окопана рвом и имела бревенчатую стену.
Как и в других крепостях по р. Уралу, внутри Нижнеозерной находился дом коменданта, земляной пороховой погреб, военный склад, дома казаков, солдат и деревянная церквушка. На вооружении крепости имелось несколько старинных чугунных пушек. Гарнизон крепости составляли небольшой отряд солдат и казаки. Комендантом крепости был майор Харлов.
Поздно вечером 25 сентября комендант крепости узнал от пленных, захваченных высланными им разведчиками, о взятии Рассыпной и о том, что отряд повстанцев находится всего в 7 верстах от Нижнеозерной.
Рапорт с этими сведениями майор Харлов направил барону Билову, стоявшему с войсками на Чесноковском форпосте, после чего Билов отступил в Татищеву крепость.
Слухи об указах вождя восстания Е. Пугачева, жаловавших казаков и весь трудовой люд «вечною вольностию», быстро дошли до крепости Нижнеозерной. Провозглашение «вечной вольности» удовлетворяло заветные желания казаков. В ту же ночь (с 25 на 26 сентября) 50 казаков ушли к восставшим. Оставшиеся в крепости солдаты не имели желания сражаться: им также были близки и дороги лозунги восстания.
На рассвете 26 сентября повстанцы повели наступление на крепость. Харлов открыл огонь из пушек. Повстанцы отвечали. Перестрелка продолжалась около двух часов. Затем повстанцы бросились на штурм, разломали ворота и ворвались в крепость. В последовавшей схватке были убиты Харлов, офицеры и несколько солдат. По другим сообщениям, майор Харлов, прапорщики Фигнер и Кабалеров, писарь Скопин и капрал Бикбай были повешены.
По записи А. С. Пушкина, сделанной во время проезда через Нижнеозерную крепость, Бикбай был повешен Е. Пугачевым за шпионство. В выписках А. С. Пушкина из архивных дел указывается: «Пугачев в Нижнеозерной крепости повесил коменданта за то, что сей потопил порох».
После перехода крепости в руки восставших ее жители присягали Е. Пугачеву, а солдаты были зачислены в ряды повстанцев.
В тот же день, забрав пушки, порох и снаряды и оставив в крепости своего коменданта, отряд Е. Пугачева двинулся дальше вверх по р. Уралу на крепость Татищеву (теперь с. Татищево) и, пройдя около 12 верст, заночевал на Сухарниковых хуторах.
В дорожной записной книжке А. С. Пушкина сохранилось несколько записей, сделанных им во время короткой остановки в селе. Все они были использованы в «Истории Пугачева». Три записи относятся непосредственно к личности Е. Пугачева. Вот одна из них.
«Поутру Пугачев пришел. Казак стал остерегать его». «Ваше царское величество, не подъезжайте, неравно из пушки убьют». — «Старый ты человек, — отвечал ему Пугачев, — разве на царей льются пушки?»
Интересно, что последняя запись А. С. Пушкина почти буквально совпадает с показаниями одного из соратников Е. Пугачева, яицкого казака Тимофея Мясникова. Тимофей Мясников показывал:
«Он, Мясников, как и другие, служил ему верно; при том же все были поощряемы не только реками, лесами, рыбными ловлями и другими вольностями, но и его смелостию и проворством. Ибо, когда случалось (быть) на приступах к городу Оренбургу, или на сражениях каких против воинских команд, то (Пугачев); всегда был сам напереди, не мало не опасаясь стрельбы ни их пушек, ни их ружей. И когда некоторые из доброжелателей уговаривали его иногда, чтоб он поберег свой живот, то Пугачев говорил, улыбаясь: «Пушка царя не убьет! Где это видно, чтобы пушка царя убила?»
Это любопытное совпадение говорит о реальности предания, записанного А. С. Пушкиным, возможно, от живого еще участника восстания. Очевидно, Е. Пугачев не один раз употреблял это полушутливое выражение. И случай, переданный А. С. Пушкину в Нижнеозерной и включенный им в «Историю Пугачева», мог действительно иметь место при овладении Нижнеозерной крепостью 26 сентября 1773 года.
В 1890 году 80-летний нижнеозернинский казак Е. А. Донсков, дед которого служил писарем у Е. Пугачева, рассказывал, что после восстания «пошла строгая проверка. Если кто говорил: «служил императору Петру Федоровичу», тех не преследовали, но если скажет: «был у Пугача», тех ссылали, наказывали палками и, были случаи, забивали насмерть».
Село Татищево

Село Татищево — одно из первых русских населенных пунктов-крепостей на берегах Яика. Она была заложена летом 1736 года в устье речки Камыш-Самары первым начальником Оренбургской экспедиции И. К. Кириловым и названа Камыш-Самарской крепостью.
Выбор места для основания крепости не был случайным. Отсюда начинался короткий волок к верховью р. Самары (от с. Татищева до с. Переволоцка, расположенного на р. Самаре, всего 25 километров), через это место шла дорога вниз по р. Уралу.
В 1738 году преемник Кирилова В. Н. Татищев укрепляет крепость валом, рвом и называет ее своим именем.
С основанием крепостей по Уралу (Чернореченской, Нижнеозерной и Рассыпной) Татищева крепость приобрела важное стратегическое значение как узловой пункт, откуда разветвлялись дороги вверх и вниз по р. Уралу и на запад — по р. Самаре. Обладание ею обеспечивало контроль над этими дорогами. Поэтому в течение всего XVIII века Татищева крепость считалась главной крепостью Нижне-Яицкой дистанции. В ее подчинение входили крепости Чернореченская, Нижне-Озерная, Рассыпная и Переволоцкая.
Ввиду важного стратегического значения Татищевой крепости ее укрепления были несколько лучше, чем в остальных крепостях дистанции: она имела земляной вал со рвом, бревенчатую стену, батареи для пушек, лучшую чем в других крепостях артиллерию. Здесь были склады с амуницией, провиантом, артиллерийскими запасами.
Академик П. С. Паллас, проехавший через Татищеву крепость в 1769 году, т. е. за четыре года до начала восстания, так описывает укрепления крепости: «Она построена неправильным четвероугольником, обнесена бревенчатою стеною, рогатками и укреплена батареями по углам».
Населения в Татищевой крепости было больше, чем в других крепостях по Яику. По данным П. И. Рычкова и П. С. Палласа, в 60-х годах XVIII века в ней насчитывалось до 200 дворов. Паллас подчеркивает, что «сие место по Оренбурге можно назвать самою большею, многолюднейшею изо всех крепостей по Яицкой линии».
Во время своей поездки по местам восстания Пугачева А. С. Пушкин дважды в сентябре 1833 года проехал через с. Татищево: по дороге из Самары в Оренбург и по дороге из Оренбурга в Уральск.
В память посещения села великим русским поэтом в Татищеве установлена мемориальная доска.
С селом Татищевом связана Белогорская крепость из повести Пушкина «Капитанская дочка». К месту расположения Татищевой крепости А. С. Пушкин приурочил местонахождение описываемой в повести крепости. «Белогорская крепость, — читаем в романе, — находилась в сорока верстах от Оренбурга. Дорога шла по крутому берегу Яика... (глава «Крепость»). Нижнеозерная находилась от нашей крепости верстах в двадцати пяти (глава «Пугачевщина»)». Действительно, по «Топографии Оренбургской губернии» П. И. Рычкова, которой А. С. Пушкин пользовался при работе над «Историей Пугачева», Татищева крепость показана в 54 верстах от Оренбурга и в 28 верстах от Нижнеозерной.
Село Татищево в истории первого периода крестьянской войны под руководством Е. Пугачева занимает особое место. С ним связаны два крупных события первого периода восстания (сентябрь 1773 года — март 1774 года): блестящий успех Е. Пугачева и его соратников в штурме Татищевой крепости 27 сентября 1773 года, окончившийся овладением крепостью и переходом ее гарнизона на сторону крестьянской армии, и крупное поражение крестьянской армии 22 марта 1774 года, понесенное ею в сражении с правительственными войсками под командованием князя П. Голицына, решившее судьбу восстания в пределах территории современной Оренбургской области и переместившее восстание в Башкирию и в районы правобережья Волги.
Вот как развертывались события 27 сентября 1773 года, когда повстанцы подошли к Татищевой крепости. Ее гарнизон после возвращения отряда Билова составил не менее тысячи человек. На вооружении крепости было 13 орудий.
На рассвете 27 сентября разъезды восставших показались перед крепостью. А. С. Пушкин в «Истории Пугачева» сообщает, что повстанцы «подъехали к стенам, уговаривая гарнизон не слушаться бояр и сдаться добровольно».
Е. Пугачев в своих показаниях вспоминал, что еще до подхода повстанческого отряда к крепости им был послан в Татищеву крепость манифест.
Повстанцы предприняли также попытку вступить в переговоры с гарнизоном, послав в крепость с этой целью группу казаков. Из крепости для переговоров также выехала группа казаков. Повстанцы убеждали их сдаться добровольно, говоря, что с восставшими едет сам государь Петр Федорович.
Вернувшись, казаки передали это барону Билову. Последний распорядился сказать повстанцам, что все это «враки». Делегация восставших отвечала: «когда вы так упорствуете, то после на нас не пеняйте». Переговоры были прерваны. Крепость, прекратившая пушечный огонь во время переговоров, вновь начала обстреливать отряды повстанцев. Артиллерия восставших отвечала из своих орудий. Полковник Елагин предлагал бригадиру Билову выйти из крепости и дать бой за ее стенами. Билов отказался, боясь перехода казаков и солдат на сторону повстанцев. Пушечная дуэль продолжалась восемь часов.
Для того, чтобы воспрепятствовать движению повстанцев вверх по речке Камыш-Самаре, бригадир Билов до начала штурма крепости высылает отряд оренбургских казаков под командой сотника Падурова. Отряд Падурова полностью перешел на сторону восставших.
Начинается штурм крепости. С одной стороны повстанцы наступали во главе с яицким казаком Андреем Витошновым, с другой стороны атакой руководил сам Пугачев. Атака была отбита, но сметливость и находчивость Пугачева пришли на помощь. Около деревянной стены крепости стояли конюшни со сложенными около них стогами сена. Е. Пугачев приказал их поджечь. Погода стояла ветреная, дым и пламя гнало на крепость.
Скоро загорелась деревянная стена крепости, а с нее огонь перекинулся на дома внутри крепости. Казаки, солдаты, жившие в крепости своими домами, бросились тушить пожар и спасать имущество. Воспользовавшись замешательством, восставшие ворвались в крепость и овладели ею. При штурме крепости погибли бригадир Билов и полковник Елагин. Солдаты и казаки не оказали никакого сопротивления.
Въехав в крепость, Пугачев приказал тушить пожар. Пленные солдаты были выведены из крепости и приведены к присяге. В Татищевой крепости повстанцы захватили значительный запас провианта и деньги, пополнили свои ряды и особенно артиллерию, захватив, по словам П. И. Рычкова, «самую лучшую артиллерию с ее припасами и служителями».
Численность отряда Е. Пугачева после взятия Татищевой крепости достигла свыше 2000 человек.
Переход в руки восставших Татищевой крепости имел большое значение для дальнейшего развития восстания. Путь на Оренбург был открыт. Чернореченская крепость, находившаяся на пути к Оренбургу, не могла задержать движения восставших. Еще 28 сентября гарнизон крепости эвакуировался в Оренбург, бросив провиант. Только три десятка верст прямой дороги отделяли отряд Е. Пугачева от Оренбурга.
С селом Татищевой связано несколько преданий и рассказов о Пугачеве.
А. С. Пушкин, проезжая дважды через Татищево во время своей поездки в Оренбург и Уральск в сентябре 1833 года, сделал следующую запись в своей дорожной книжке: «В Татищевой Пугачев, пришед вторично, спрашивал у атамана, есть ли в крепости провиант. Атаман, по предварительной просьбе старых казаков, опасавшихся голода, отвечал, что нет. Пугачев пошел сам освидетельствовать магазины и, нашед их полными, повесил атамана на заставах...» В Татищевой, действительно, были склады провианта, и после подавления восстания оренбургская оберпровиантмейстерская комиссия пыталась собрать провиант, взятый из склада жителями крепости «по попущению» Е. Пугачева.
В этих же дорожных записках А. С. Пушкина читаем и другую краткую запись, характеризующую личность Е. Пугачева: «В Татищевой Пугачев за пьянство повесил яицкого казака».
Любопытное предание о пребывании Е. Пугачева в Татищевой крепости было записано в 1939 году от жителя дер. Архиповки, Сакмарского района, И. И. Можарцева, два прадеда которого, по его словам, участвовали в восстании Е. Пугачева.
По рассказу И. И. Можарцева, Е. Пугачев помог построить в Татищевой избу вдове Игнатихе и выдал ее замуж. До гробовой доски помнила Игнатиха Е. Пугачева. «И не одна Игнатиха добрым словом покойника поминала. Радельный был Пугачев до мужиков», — заключает свой рассказ И. И. Можарцев.
Село Черноречье

Овладение Татищевой крепостью открывало перед Пугачевым и его отрядом две дороги: вниз по р. Самаре — в Поволжье, в районы, густо населенные крепостным крестьянством, и вверх по р. Уралу — к г. Оренбургу — административному центру огромной Оренбургской губернии. Пугачев и его соратники выбрали второй путь. По дороге на Оренбург находилась крепость Чернореченская (теперь с. Черноречье, Павловского района), последняя крепость по Уралу перед Оренбургом.
С. Черноречье основано примерно в те же годы, что и Татищево. В 1742 году в Чернореченской крепости насчитывалось уже 30 изб и 9 землянок с 153 жителями. Позже оренбургские власти поселили здесь ссыльных, сосланных в Оренбургский край на постоянное жительство. В 1773 году, т. е. в год восстания, в ней было 58 дворов.
Жителями крепости были служилые и отставные казаки, служилые и отставные солдаты и ссыльные. Комендантом крепости в то время был майор Краузе. После того, как бригадир Билов, направляясь навстречу повстанцам, забрал большую часть солдат из гарнизона крепости, в ней осталось всего 137 человек. В дни восстания между Чернореченской и Татищевой крепостями находился единственный населенный пункт — хутор, принадлежащий П. И. Рычкову. Он располагался на месте теперешнего с. Рычкова. Рядом с хутором находился казачий сторожевой пункт. После взятия Е. Пугачевым Татищевой крепости крепостные крестьяне Рычкова и казаки присоединились к восставшим. Жители Чернореченской крепости и ее гарнизон также ждали. Пугачева.
28 сентября майор Краузе получил приказ Рейнсдорпа об оставлении в случае неминуемой опасности крепости. В тот же день, сказавшись больным, он уехал в Оренбург, оставив крепость под командой поручика Иванова. Барабанный бой известил жителей крепости об эвакуации. Но только немногие жители ушли в Оренбург, большая же часть осталась и ждала прибытия Пугачева.
29 сентября Е. Пугачев вступил в Чернореченскую крепость. Жители крепости торжественно встретили Пугачева и присягнули ему на верность.
С занятием Чернореченской крепости дорога на Оренбург была открыта. Только 18 верст по прямой дороге отделяли Оренбург от Чернореченской крепости. Стремительным, быстрым наступлением повстанцы могли захватить Оренбург, укрепления которого были в таком же запущенном состоянии, как и в Чернореченской крепости. Современник этих событий сообщает, что въезжали в город на телегах через земляной вал и ров без всяких затруднений, а городские ворота не имели запоров. Повстанцы упустили эту возможность. Переночевав в Чернореченской крепости, они двинулись не прямо на Оренбург, а в обход его, вверх по р. Уралу и его притоку Сакмаре, на Сеитову слободу и Сакмарский казачий городок. Повстанцы надеялись пополнить свои ряды татарами и сакмарскими казаками. Каргалинские татары приезжали в Чернореченскую крепость приглашать Е. Пугачева в Сеитову слободу.
Во время восстания между Чернореченской крепостью и Сеитовой слободой расстилались нетронутые степи, а около Урала и Сакмары росли густые прибрежные леса. Лишь выше устья р. Сакмары, против Бердской слободы, находилось несколько хуторов. Они принадлежали оренбургскому высшему начальству и дворянам: Рейнсдорпу, Мясоедову, Сукину, Тевкелеву и др.
Двигаясь к Чернореченской крепости, повстанцы заходили на хутора и забирали имущество дворян. Крепостные крестьяне, жившие на хуторах, вливались в ряды растущей повстанческой армии. Повстанцы побывали и на хуторе Рейнсдорпа, где стоял большой дом из 12 комнат, обставленных роскошной мебелью. Современник сообщает, что Е. Пугачев, войдя в комнаты дома Рейнсдорпа, сказал своим соратникам: «Вот как мои губернаторы славно живут, и на что им этакие покои. Я и сам, как вы видите, в простой хижине живу». Этими словами Пугачев хотел подчеркнуть, что если дворяне на средства, выколачиваемые от крестьянства, строят роскошные особняки, то он, крестьянский царь Петр III, борется за интересы народа, не нуждается в роскошных особняках и довольствуется простой крестьянской избой.
По дороге на Сеитову слободу отряд Е. Пугачева ночевал на хуторе Тевкелева и 1 октября выступил к Сеитовой слободе.
Село Каргала

Ко времени крестьянского восстания во главе с Е. Пугачевым Сеитова слобода, один из первых населенных пунктов на территории Оренбургской области, была довольно крупным населенным пунктом. Население слободы состояло из нескольких тысяч человек. Основную часть населения слободы составляли татары крестьяне, меньшую часть — купцы. Крестьяне занимались скотоводством, земледелием, разными ремеслами и нанимались к купцам работниками, приказчиками. Купцы вели крупную торговлю со Средней Азией и Казахстаном, арендовали и покупали земли у башкир под хутора.
Приближение отряда Е. Пугачева к Сеитовой слободе не являлось неожиданностью для ее населения. Слухи о начале восстания подтвердились приказом Рейнсдорпа. 26 сентября по приказу Рейнсдорпа отряд в 300 человек выступил из Каргалы на помощь бригадиру Билову, но узнав о взятии повстанцами, крепости Татищевой, вернулся с дороги. 28 сентября в Оренбурге состоялся военный совет, решивший перевести всех татар из слободы в Оренбург. Но из слободы ушла в Оренбург лишь очень незначительная часть населения, преимущественно купцы и зажиточные крестьяне. Большинство осталось в слободе и отправило своих представителей к Пугачеву в Чернореченскую крепость с приглашением прибыть в Сеитову слободу.
1 октября население Сеитовой слободы торжественно встречало Е. Пугачева, который бывал здесь несколько раз и позже, приезжая из своей ставки — Бердской слободы.
Население Каргалинской слободы активно участвовало в восстании. Жители слободы сформировали особый полк каргалинских татар. Он отважно сражался в рядах повстанческой армии под Оренбургом. П. И. Рычков в своих записках об осаде Оренбурга пишет, что в сражении 9 января 1774 года под Оренбургом каргалинские татары «весьма отважно напущали». Жители слободы оказывали повстанцам большую помощь продовольствием, отправляя его в лагерь в Бердах.
Учитывая значительную роль Каргалинской слободы в восстании, Е. Пугачев и повстанцы именовали ее Петербургом.
Среди каргалинских татар имелись грамотные люди. С их помощью в день приезда Е. Пугачева в Каргалу был составлен указ на татарском языке, обращенный к башкирам, и отправлен в Башкирию. Написанный с большим чувством и подъемом, указ призывал башкир к восстанию и жаловал всякой вольностью: «землями, водами, лесами, жительствами, травами, реками, рыбами, хлебом, законами, пашнями, телами, денежным жалованием, свинцом и порохом». «И прибывайте так, как степные звери», — говорилось в указе, т. ё. живите так же свободно, как дикие животные в степи.
2 октября повстанческий отряд двинулся вверх по р. Сакмаре в Сакмарский казачий городок. От с. Каргалы до с. Сакмарского 16 километров.
Село Сакмарское

В селе Сакмарском, самом старинном русском населенном пункте области, во времена восстания насчитывалось свыше 150 дворов.
Вести о восстании, конечно, быстро дошли до Сакмарского городка. Они подтвердились приказом Рейнсдорпа от 24 сентября, которым атаману городка Даниле Донскову предписывалось отправить 120 казаков вверх по р. Яику для несения сторожевой службы. Атаман Донсков выполнил приказ. В городке осталось небольшое число служилых казаков. Через несколько дней Рейнсдорп приказал и остальным служилым казакам со всей артиллерией и воинскими припасами прибыть в Оренбург, мост через Сакмару разломать, а всему населению городка перебраться в Красногорскую крепость. Служилые казаки с атаманом, с пушками и военными припасами переехали в Оренбург. Все же остальное население — отставные казаки, казачьи семьи и другие — осталось дома и не позволило разрушить мост через р. Сакмару. Жители городка ждали Пугачева.
В ночь с 1 на 2 октября в Сакмарский городок приехали видные участники восстания Максим Шигаев и Петр Митрясов с группой казаков и на казачьем кругу зачитали указ Е. Пугачева — царя Петра III. Сакмарские казаки примкнули к восстанию. 2 октября население городка с большим почетом встретило Пугачева и приняло присягу. После принятия присяги под колокольный звон въехал в Сакмарский городок отряд во главе с Пугачевым.
Сакмарские казаки активно участвовали в крестьянской войне. На допросах Е. Пугачев показывал, что сакмарские казаки «были при нем неотлучны». Из сакмарских жителей видным участником восстания был казак Иван Бородин, станичный писарь.
Пугачев не остановился в Сакмарском городке. В тот же день повстанцы перешли по мосту через р. Сакмару и разбили лагерь на ее левой стороне. Здесь они пробыли до 4 октября. Вблизи Сакмарского городка находились медные рудники. Они принадлежали горнозаводчикам Твердышеву и Мясникову, владевшими медными и железоделательными заводами в Башкирии. Медная руда, добытая на рудниках, отправлялась на Преображенский, Воскресенский, Верхоторский и другие медеплавильные заводы. С приходом Пугачева в с. Сакмарское горняки бросили работу и примкнули к восстанию.
Под Сакмарским городком произошел интересный эпизод. 3 октября в лагерь явился человек лет 60-ти, в рваном платье, с вырванными ноздрями и каторжными клеймами на щеках. Он подошел к Пугачеву, который стоял рядом с яицким казаком Максимом Шигаевым, одним из руководителей восстания. «Что за человек? — спросил Е. Пугачев Шигаева. «Это Хлопуша, самый бедный человек», — отвечал Шигаев. Шигаев знал Хлопушу, так как вместе с ним сидел в оренбургской тюрьме, будучи арестован за участие в восстании яицких казаков в 1772 году. Е. Пугачев велел накормить Хлопушу. Хлопуша вынул из-за пазухи четыре запечатанных конверта и передал их Е. Пугачеву. Это были приказы оренбургского начальства яицким, оренбургским и илецким казакам прекратить восстание, схватить Е. Пугачева и привезти его в Оренбург.
Хлопуша сознался Пугачеву, что он подослан губернатором Рейнсдорвом передать приказы казакам, отговорить их от восстания, сжечь порох и снаряды, заклепать пушки и выдать Пугачева оренбургскому начальству. Перейдя на сторону восставших, Хлопуша со временем становится одним из ближайших помощников Пугачева. На уральских горных заводах, куда его посылают, он поднимает рабочих, башкир, организует литье пушек, ядер. Пугачев назначает его полковником отряда уральских рабочих.
Из стана под Сакмарским городком Е. Пугачев отправил указ коменданту Красногорской крепости, казакам, отправленным из Сакмарского городка для несения сторожевой службы в Красногорской и Верхнеозерной крепостях, и «всякого звания людям». Указ призывал служить новому, крестьянскому царю «верно и неизменно до последней капли крови». За службу народ и казаки жаловались «крестом и бородою, рекою и землею, травами и морями и денежным жалованием, и хлебным провиантом, и свинцом, и порохом, и вечною вольностью».
Указ сакмарским казакам, получив широкое распространение, поднимал крестьян, казаков, рабочих, угнетенные национальности против дворян и помещиков.
4 октября Е. Пугачев покинул стан под Сакмарским городком и пошел на Оренбург. Не доходя до города, повстанческая армия остановилась у Камышового озера, близ Бердской слободы, на ночлег. Жители Бердской слободы присоединились к восставшим. Повстанческая армия насчитывала в своих рядах около 2500 человек, из них около 1500 яицких, илецких, оренбургских казаков, 300 солдат, 500 каргалинских татар. У повстанцев имелось около 20 пушек и 10 бочонков пороху.
Город Оренбург

Оренбург в эпоху восстания являлся административным центром обширнейшей Оренбургской губернии, на территории которой могли свободно разместиться такие западноевропейские государства, как Бельгия, Голландия, Франция.
Оренбургская губерния включала в свою территорию современные Западно-Казахстанскую, Актюбинскую, Кустанайскую, Оренбургскую, Челябинскую области, часть Самарской и Екатеринбургской областей, территорию Башкирии.
Вместе с тем Оренбург был главной крепостью на пограничной военно



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Категории ВИДЕО »