Get the Flash Player to see this player
 

599 MБ
83 мин : 28 сек
1280 x 720
05 апр 2014



Одобряю
Запомнить
Текущий кадр





ульянов - бланк - приключения, фантастика, мелодрама

Альбом Документальные фильмы (90 видео)

Еврейский ублюдок ЛЕНИН (Ульянов, Бланк Владимир Ильич, 1870-1924 гг.) (Начало)


Об этом человеке, которого коммунисты превратили во всемирного идола, наделив нечеловеческими добродетелями, опутав любую информацию о нем паутиной лжи, наш народ настоящей правды не знал. Раньше любые попытки покуситься на официальную коммунистическую лениниану карались жестоко и незамедлительно. Это касалось абсолютно всей его жизни, со дня рождения до самой смерти. Советский энциклопедический словарь, при самом скрупулезном освещении жизненного пути вождя, почти ничего не говорит о его происхождении и родословной. В нем, в частности, написано: “Ленин (Ульянов) Владимир Ильич (10(22).4.1870, Симбирск (ныне Ульяновск), — 21.1.1924, Горки, ок. Москвы), организатор КПСС и основатель Советского государства, великий вождь и учитель трудящихся всего мира. Родился в семье инспектора народных училищ”. [ 252 ] Вот и все данные о происхождении, одна строка, хотя далее подробнейшим образом излагаются все его основные жизненные вехи.

Как оказалось — еврейское происхождение
О наличии документов о происхождении Александра Дмитриевича Бланка (Израиль Бланк), деда Ленина по материнской линии, узнали почти одновременно, в конце 1964 года А.Г.Петров и в феврале 1965 года автор упомянутой выше статьи о генеалогии Ленина М. Штейн. Тогда же об их наличии было сообщено М.С. Шагинян, автору известной тетралогии о В.И. Ленине. В хранившихся в Центральном государственном историческом архиве Ленинграда до марта 1965 года документах “О присоединении к нашей церкви Житомирского поветового училища студентов Дмитрия и Алексея Бланковых из еврейского закона”, имеется собственноручное заявление о принятии в православную веру Греко-российской религии братьев Абеля и Израиля Бланк с их собственноручными подписями.

Как пишет в своей статье М. Штейн: “Крещение было учинено в Самсониевском соборе в июле 1820 года. Восприемниками Израиля Бланка стали граф Александр Апраксин и жена сенатора Дмитрия Баранова, Варвара Александровна. Восприемниками его брата Абеля стал сенатор Дмитрий Баранов и жена действительного статского советника Елизавета Шварц. В честь своих восприемников братья Бланк взяли их имена — Александр и Дмитрий, а Александр взял отчество Дмитриевич в честь восприемника своего брата...”. [ 253 ] С этого момента они считались православными, и никто не мог их ущемить в каких-либо правах, путь для высшего образования им был открыт. В этом архиве хранились документы о поступлении их в Медико-хирургическую академию, аттестаты, полученные в Житомирском поветовом училище, свидетельство о крещении. После марта 1965 года документы эти были “изъяты”. Более того, официальная советская “иконография” выдавала мать Ленина, в девичестве мадам Гросшопф, за немку-лютеранку. Но архивы говорили, что в действительности мадам Гросшопф была еврейкой и прекрасно говорила на идиш. Раз мать еврейка, то по иудейским законам, и дети считаются евреями! (Климов Г., “Князь мира сего”. М. “Молодая гвардия”, “Шакур-2”. 1992, с. 243).

Что же касается отцовской линии генеалогии Ленина, то дед его Николай Васильевич Ульянов имел в своих жилах калмыцкую кровь, о чем приведены факты в очерке М.С. Шагинян “Предки Ленина (Наброски к биографии)”. Бабушка Ленина с отцовской стороны Анна Алексеевна Смирнова была калмычкой и “вышла из уважаемого калмыцкого рода”. В Астрахани коренных русских фамилий было очень мало. Как правило, они появлялись в ней от пришельцев со стороны, от крещеных калмыков и татар, а также выкупивших себя на волю обморочных крестьян. Происхождение Ильи Николаевича Ульянова, отца Ленина, таким образом, уходит корнями в калмыцкий народ.

Характерны в этой части воспоминания бывшего большевика Н. Валентинова (Н. Вольский) в его книге “Мои встречи с Лениным”, написанной им в 1953 году о событиях 50-летней давности, когда он, опасаясь ареста, бежал в Женеву и близко сошелся там с Лениным. Краткие выдержки из этой книги опубликовала газета “Московский комсомолец” в 1990 году. В ней, в частности, Н. Валентинов вспоминал, как он однажды пытался узнать у Ленина, читал ли тот Шекспира, Байрона, Мольера, Шиллера. В ответ ни да ни нет, он понял, что Ленин не только не читал их, он даже дальше того, что изучал в гимназии, не пошел. Например, Достоевского он вообще игнорировал: “На эту дрянь у меня нет свободного времени”, — был его ответ на вопрос о “Братьях Карамазовых”. [ 254 ]

Бердяев высказался более четко: “В философии, в искусстве, в духовной культуре Ленин был очень отсталый и элементарный человек, у него были вкусы и симпатии людей 60-х и 70-х годов прошлого века. Он соединял социальную революционность с духовной реакционностью”. [ 255 ] Сохранилось свидетельство финского социал-демократа Карла Харальда Вийка о том, что когда Ленин ночевал у него одну ночь с 9 на 10 августа 1917 года, он осмотрел и похвалил его библиотеку французских книг. Одну книгу он забрал и читал. Это была книга Мишле “Террор” (Мишле — французский историк, в том числе и по Великой Французской революции). [ 256 ] Интересовался Ленин и деятельностью масонов. Его вообще интересовало только то, что могло помочь завоевать власть, реализовать его замыслы.

Низкий уровень культуры, крайняя грубость и жестокость Ленина, его безмерная нервная возбудимость, безусловно, наложили тяжелый отпечаток на принимаемые им решения и на отношение к нему его соратников. Очень мало кто занимался исследованием его последнего года жизни. Его практически покинули все. Ведь даже до запрета посещений в Горки ездили единицы, в основном для соблюдения реноме той должности и того ореола “верховного вождя народа”, который члены ЦК и Политбюро создали вокруг его имени с 1917 года. Особенно характерным для Ленина было хамское отношение к политическим оппонентам, которых он бешено ненавидит, хочет “дать им в морду”, “залепить бубновый туз”, оскорбить, затоптать, оплевать. Он никогда не допускал возможности хотя бы частичной правоты своих противников, хотя бы частичной своей неправоты. Эти черты появились не у Ленина, а были еще у Володи Ульянова. Все его способности, вся его энергия, сила воли, страсть были подчинены только одной цели — захвату власти.

Личного секретаря Энгельса и одного из лидеров европейской социал-демократии Каутского Ленин в своей брошюре “Пролетарская революция и ренегат Каутский” кроет почем зря такими выражениями, как “негодяй”, “щенок”, “мещанская сволочь”, “лакей буржуазии”, “пошлый болтун”. Мартова еще в 1914 году Ленин назвал “мерзавцем”, относящимся к “банде подлых шантажистов” и т. д. и т.п. Ругая бюрократию, он не стеснялся в выражениях: “Ведомства — говно, декреты — говно”. А в письме Горькому 15 сентября 1919 года, отвечая на хлопоты последнего по поводу арестов “околокадетской” интеллигенции, он черкнет: “На деле это не мозг (нации), а говно” [ 257 ]. И тут же жалуется: “Мне от интеллигенции попала пуля” — это о Фанни Каплан.

Особенно сложный вопрос — это его психологическое состояние и состояние его нервной системы. О его физическом здоровье, о физическом состоянии мы практически ничего не знаем, все тщательно скрывалось КПСС. Единственный человек в мире, медицинские документы которого о вскрытии после смерти находились под семью замками. Вот и гуляли то ли домыслы, то ли скрываемые сведения о том, что он болел сифилисом и это пагубно отразилось на его мозге, имел пристрастие к наркотическим веществам и, в частности, к грибам мухоморам, которые обладают достаточно сильными наркотическими свойствами. Осветим же только то, что подтверждается фактами и документами.

Уже в тридцатилетнем возрасте у Ленина отмечаются сильные головные боли, бессонница. Крупская в это время пишет: “Нервы у Владимира Ильича так разгулялись, что он заболел нервной болезнью “священный огонь”. Н. Валентинов в уже упомянутой книге вспоминает, что Крупская состояние бешенства, неистовства, крайнего нервного напряжения у Ленина называла ражем. После такого ража у Ленина, как правило, наступало состояние изнеможения, упадка сил, явной депрессии. По признанию самого Ленина, после атак на своих противников он делался “бешеным”. Схватившая его в этот момент идея, мысль властно и остро овладевали его мозгом, делали его одержимым.

После взлета или целого ряда взлетов ража начиналось падение энергии, упадок сил, сбивающая с ног усталость.

Н. Валентинов вспоминает: “Ленин в таком состоянии переставал спать, есть. Мучили сильные головные боли. Лицо делалось буро-желтым, даже чернело, маленькие острые монгольские глаза его потухали. Я видел его в таком состоянии. Он был неузнаваем...” Состояние его психики никак не может быть “графически представлено более или менее плавной линией. Линия, перпендикулярно вздымающаяся вверх, перпендикулярно свергающаяся до самого крайнего предела вниз — вот его психологический график”. [ 258 ]

Прежде чем коснуться некоторых аспектов выполнения Лениным обязанностей Председателя Совнаркома СССР, рассмотрим некоторые моменты его жизнедеятельности. До 1917 года Ленин практически никогда не работал в том смысле, как это понимают обычно все нормальные люди, — постоянно работать, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Закончив университет и получив профессию юриста, Ленин стал помощником присяжного поверенного. Попробовал вести в Самарском суде некоторые гражданские дела, но без успеха, в связи с чем быстро охладел к своей работе. Однажды уже в Петербурге он говорил своему знакомому, что не заработал за год даже столько, сколько стоит помощнику присяжного поверенного выборка документов.

Неудача на этом поприще наложила свой отпечаток неудачника на его характер и судьбу, как это было практически почти со всеми вождями революции...

На что же жил Ленин, не работая в прямом смысле и не зарабатывая денег на жизнь? Незадолго до октябрьского переворота 1917 года В.И. Ленин в одной из своих статей писал: “О хлебе я, человек, не видавший нужды, не думал. Хлеб являлся для меня как-то сам собой, нечто вроде побочного продукта писательской работы”. Но писательская работа, которая могла кормить; уже пришла в зрелом возрасте.

После смерти мужа мать Ленина, Мария Александровна, подала прошение о пенсии. Ее установили в 100 рублей в месяц. Это были большие деньги, но ведь у Марии Александровны было пятеро детей. Несмотря на это, семья Ульяновых жила на широкую ногу, явно не по средствам. Сам Ленин живет за границей, но обеспечивать себя и семью смог только лишь в 31 год. Младший брат Дмитрий стал иметь собственный заработок только в 28 лет. Летом 1897 года мать Ленина с дочерью Марией жила в Швейцарии, в этом году старшая сестра Ленина, Анна, жила за границей, затем с 1900 по 1902 год — в Мюнхене, Дрездене, Париже, Берлине — самостоятельного заработка она до 1903 года не имела. Младшая сестра, Мария, выезжала за границу 5 раз, из них дважды с матерью.

Здесь нужно сказать, что Мария Александровна, мать Ленина, совместно со своей сестрой владели имением Кокушино, близ Казани, которое приносило определенный доход. Какие-то деньги остались ей от мужа. Достаточно крупную сумму прислал им и старший брат отца Ленина, живший в Астрахани и имевший там пошивочное предприятие. На эти деньги в 1888 году семья Ульяновых купила хутор близ деревни Алапаевки, недалеко от Самары. Мать Ленина надеялась, что сын будет вести там хозяйство. И действительно, в первый год Володя Ульянов сделал попытку работать на хуторе, но работа на земле пришлась ему не по вкусу, и он вскоре бросил это и стал вести “дачную” жизнь, а обрабатываемую землю Ульяновы сдали в аренду. В 1897 году они продали хутор, имение в Кокушкино, дом в Самаре. Деньги положили в банк, получаемая рента вместе с пенсией позволили Ульяновым иметь приличный достаток, чтобы ни в чем не нуждаться и часто ездить за границу.

То есть практически Ленин никогда в своей жизни не испытывал нужды. Как правило, таким людям тяжело понять, что такое лишения в человеческой жизни, они обычно лишены чувства сопереживания бедам людей. То, что Ленин в своей жизни никогда не занимался общественно полезным трудом, лишало его практического и житейского опыта для руководства даже маленькой ячейкой, не говоря уже о чем-нибудь большем.

Поэтому неудивительно, что Ленин постоянно подвергался критике своих соратников и оппонентов (Радека, Косиора, Шляпникова, Коллонтай, Осинского и многих других) за неумение организовать работу. Более того, у него за все годы его правления так и не оказалось никакой вполне завершенной экономической или организационной программы по социалистическому строительству в России. Одно дело писать утопические статейки, другое — эти утопии претворять в жизнь. Безграмотность его в хозяйственной сфере была более чем очевидна, но, тем не менее, он всегда поучает, дает указания хозяйственникам, как надлежит поступать. Так, в 1921 году он пишет в Главное управление угольной промышленности: “Имеются некоторые опасения в целесообразности применения врубовых машин. Тот производственный эффект, который ожидает от применения врубовых машин тов. Пятаков, явно преувеличен. Киркой лучше и дешевле”. Вот так — ни много, ни мало строился социализм под руководством большевистского “гения”. Или еще один перл вождя из другой области — области культуры: т. Луначарскому: “Все театры советую положить в гроб” (26.08.1921).

Мог ли Ленин со своими единомышленниками реализовать, пусть даже и утопические, идеи построения всемирного коммунистического братства в России? Вся трагедия заключалась в том, что революционеры-большевики были инородным племенем, своего рода авантюристами, которые в мирной жизни не были способны достичь каких-либо профессиональных высот, они могли только, отобрав что-либо у кого-либо, этим попользоваться, но и только. Поэтому они готовы были реализовывать свои бредовые идеи в любой стране, где для этого подвернется соответствующая ситуация. А поскольку они были заражены маниакальной идеей всемирного господства, то на первом этапе ставилась задача завоевания плацдарма с последующим использованием его потенциала в своих дальнейших планах.

Захватить одну страну и бросить все ее ресурсы на захват и завоевание всего мира. На это нацеливали свою жизнь международные маньяки, на разрушение, а не на созидание. Эти маниакальные идеи появились у них не просто так, не спонтанно. Их к этому вели не одно десятилетие мировой сионизм и масонство, которые строили свои гешефты не в региональном масштабе, а в геополитическом, рассчитанном на сотню лет, о чем ярко свидетельствуют события XVIII и XIX веков. Поэтому, когда мировая революция не удалась, оставалось жить в захваченной стране. Но чтобы в ней удержаться у власти. Нужно было заняться крайне для них неприятной и незнакомой работой по управлению захваченной страной. Для этого не было ни знаний, ни опыта, ни желания. Пришлось этим заняться вынужденно, чтобы выжить самим. Но как можно успешно управлять страной, если не знаешь эту страну, ее народ, культуру, историю, традиции. Они ведь не жили в России и были для нее иностранцами в полном смысле этого слова.

Например, Ленин после окончания университета и неудачных попыток в 1893-1895 годах заниматься адвокатурой в Петербурге все-таки уезжает за границу. Вернувшись в Россию, он в декабре 1895 года с группой соратников из “Союза борьбы за освобождение рабочего класса” был арестован. Чуть более года в тюрьме, затем ссылка. В 1900 году, после возвращения из ссылки уезжает в Швейцарию. Вернется в Россию в 1917 году. За весь этот громадный отрезок времени он только в декабре 1905 года нелегально вернется в Россию на короткое время, чтобы принять участие в событиях 1905 года. Что этот человек мог знать о России, ее жизни, проблемах ее народа, если с 25-летнего возраста до 47 лет он практически не только не жил в России, но и не общался с ее народом? Случись революция в Италии, Германии или любой другой стране, и он скоре всего был бы там...

О его оторванности от России имеются факты, документы и материалы самого Ленина, Н. Крупской, архивные данные и другие источники. “В январе-феврале 1917 года Ленин и не подозревал, что в России вообще может что-то случиться. Прочно осевший в эмиграции, он активно занимался делами швейцарской социал-демократии, а за неделю до Февральской революции вдруг обратил внимание на тишайшую Швецию, где произошло маленькое шевеление в рабочем движении. Он пишет в Швецию А. Коллонтай: “Ей-ей, нам надо (всем нам, левым в Швеции и могущим снестись с ними) сплотиться, напрячь все силы, помочь, ибо момент в жизни шведской партии, шведского и скандинавского рабочего движения решительный”. [ 259 ] Увидев крохотное событие в Швеции, он не видел, не знал и не интересовался теми громадными событиями, которые происходили в России.

Находясь на сытом рационе в тихой и благополучной Швейцарии, он даже вначале не совсем верит тому, что произошло в России, узнав об этом из местных газет. В письме своему “дорогому другу” Инессе Арманд он писал: “Мы сегодня в Цюрихе в ажитации: от 15 марта есть телеграмма в “Цюрихер пост” и в “Нойе Цюрихер цайтунг”, что в России 14 марта победила революция в Питере после 3-дневной борьбы, что у власти 12 членов Думы, а министры все арестованы... Коли не врут немцы, так правда”.

Вот как, оказывается, “руководил” революционным процессом в России ее первый большевик — Владимир Ульянов. Ведь по коммунистической лживой пропаганде в учебниках истории в разделе “Февральская буржуазно-демократическая революция” — излагался очередной миф о большевистском руководстве массами в этот период. Даже в 1981 году в Энциклопедическом словаре без стеснения повторяют эту ложь: “Рабочие во главе с большевиками подняли на революцию солдатские и крестьянские массы. Рус. Бюро ЦК и Петербургский комитет большевиков решают возглавить движение...”. [ 260 ] А ЦК РСДРП ведь возглавлял Ленин...

О том, что Россия была для Ленина и большевиков испытательным полигоном, сомневаться не приходится, слишком много тому подтверждений. Но мне хочется привести воспоминания близкого знакомого семьи Ульяновых и участника русского революционного движения, соратника Ленина со дня возникновения большевизма — Г.А. Соломона. В книге А. Авторханова “Ленин в судьбах России” приводятся свидетельства о том, что Ленин не очень дорожил своей властью над Россией и самой Россией, а весь был в опьянении замыслов о мировой революции.

Г.А. Соломон вспоминал: “Когда вскоре после большевистского переворота я приехал в Петербург, я беседовал с Лениным: “Скажите мне, Владимир Ильич, как старому товарищу, — сказал я, — что тут делается? Неужели это ставка на социализм, на остров “Утопия”, только в колоссальном размере, я ничего не понимаю...” “Никакого острова “Утопия” здесь нет, — резко ответил он тоном очень властным, — дело идет о создании социалистического государства. Отныне Россия будет первым государством, с осуществленным в ней социалистическим строем... А, вы пожимаете плечами! Ну так вот, удивляйтесь еще больше! Дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, это только этап, через который мы проходим к мировой революции...” Я невольно улыбнулся. Он скосил свои узкие маленькие глаза монгольского типа, с горевшим в них ироническим огоньком и сказал: “Вы улыбаетесь! Дескать, все это бесплодные фантазии. Я знаю все, что вы можете сказать, знаю весь арсенал тех трафаретных, избитых, якобы марксистских, а в сущности буржуазно-меньшевистских ненужностей, от которых вы не в силах отойти даже на расстояние куриного носа... Мы забираем и заберем как можно левее!.. (имея в виду насилие и террор. — Ю.К.) Улучив минуту, когда он на миг смолк, точно захлебнувшись собственными словами, я поспешил ему возразить: “Все это очень хорошо. Допустим, что вы дойдете до самого что ни на есть левейшего угла... Но вы забываете закон реакции, это чисто механический закон отдачи. Ведь вы откатитесь по этому закону черт знает куда!..” “И прекрасно, — воскликнул он, — прекрасно, пусть так, но в таком случае это говорит лишь за то, что надо забирать еще более влево!.. Это вода на мою мельницу...” (Соломон Г.А. “Ленин и его семья”. Париж, с. 45-46.)”. [ 261 ]

Вот здесь лежат корни той невероятной жестокости в завоевании сионо-большевиками России и оккупационном характере управления ею. Отсюда объясняется вся безжалостность Ленина к русскому народу, России.ее наследию и богатствам. В конечном итоге все, кто предрекал крах ленинской авантюры, оказались правы, да и он сам в конце концов пришел к плачевному для себя выводу. Его знаменитое “Письмо цюрихскому другу” о крахе его надежд в России яркое тому подтверждение.

Оно было опубликовано в бельгийской газете “Суар”, а затем 30 августа 1921 года в “Рижском курьере” на русском языке.

Это письмо написано Лениным 10 июня 1921 года одному из своих давних знакомых в Цюрихе и в августе 1921 года было доставлено в редакцию бельгийской газеты “Суар” русским из Гельсингфорса (Хельсинки — Ю. К.)... В письме, отвечая на вопрос своего друга о том, почему в его письмах больше не чувствуется оптимизма, спокойствия, он фактически признает свое фиаско в попытке реализовать марксистские теории в России. В частности, в письме говорится: “Нервы стали уже не те. Все больше и больше меня нервирует как ничтожество моих окружающих, так и их буржуазность.., наша юная бюрократия полностью переняла ошибки своих предшественников... Наша ставка на коллективный инстинкт, который должен удерживать членов партии, оказалась ошибкой. Наши надежды на этот коллективный инстинкт и на классовое сознание рабочих и крестьян — также потерпели фиаско. Я теперь вспоминаю вашу прощальную фразу, сказанную вами в 1917 году в момент моего отъезда в Россию. Вы сказали мне, что я не должен забывать, что я окончательно разучился понимать дух русского крестьянина и рабочего, что годы эмиграции отняли у меня возможность непосредственно наблюдать за русским обществом, и что я должен быть осторожным. Нас всех захватила волна власти, волна успеха...

Я должен вам сказать, что я был не прав, что я переоценил силу партии, а также русского рабочего и русского крестьянина. Скажу вам коротко, что русский рабочий и русский крестьянин предали свои интересы. Партия изменила — совершенно невольно — своей мягкостью и рабской психологией, которая, пересилив революционный порыв, на полдороге задержала развитие революционной психологии... Если мы держимся — то только исключительно усилиями партии, которая дает все свои живые силы для сохранения власти... Но я чувствую, что силы партии изо дня в день выдыхаются, и что внутренние трения и мелкое самолюбие отдельных лиц, ставящих частные интересы выше, чем общие, разъедают партию. После борьбы на всех различных фронтах от нее останутся лишь остатки...

Я давно осознал необходимость компромиссов, уступок с нашей стороны, которые дадут партии новые силы... Поставить ставку на революционный милитаризм наших “наполеонов” — по моему мнению, означает проигрыш, и это будет последним усилием партии, которая погибнет, израсходовав весь запас живой силы”.

http://ladaria.livejournal.com/7589.html



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Категории ВИДЕО »